Арена 13. Кровь - Джозеф Дилейни

Поэтому я смог дать только один ответ:

– Я никого не люблю.

Хоб впервые улыбнулся.

– Ты можешь забрать две души, Тайрон, – сказал он. – Но я удваиваю цену, и ее следует выплатить до того, как обновится луна.

Тайрон начал бормотать бессвязные слова благодарности, но Хоб жестом велел ему замолчать и снова посмотрел на меня.

– Ты осмелился угрожать мне, мальчик, и за это тебя ждет расплата. Тебя следует наказать. Придет время, и ты изменишься – помимо того, что человек называет любовью, ты научишься и другим чувствам. Чем старше ты будешь становиться, тем больше будет тех, кого ты любишь, и сила твоей любви тоже будет расти. И вот тогда я начну забирать любимых тобой людей, одного за другим. Мало-помалу я отниму у тебя все, что тебе дорого, пока наконец ты не останешься один. И лишь тогда я убью тебя. Лишь тогда я поглощу твою душу.

Мои руки вновь решили зажить собственной жизнью и дернулись к рукояткам мечей. Но Тайрон уже поднял деревянный ящик, второй рукой крепко-накрепко обхватил мои плечи, повернувшись, заставил меня зашагать по мраморному полу к двери в дальнем конце зала.

Едва добравшись до повозки, Тайрон схватил вожжи и направил лошадей вниз по холму.

Я сидел рядом с ним, растеряв все слова. Ужас того, что сделали с Керном, давил на мою душу, как крышка свинцового гроба.

Но наши испытания еще не закончились. Я понял, что Тайрон выбрал не тот путь, который вел прямиком в город, и вскоре мы очутились на поросшем лесом склоне, где слева и справа к дороге подступали молодые деревья. Тут Тайрон остановил повозку, схватил ящик и спрыгнул на траву.

Я последовал за ним, не зная, что теперь будет. Мы стояли на небольшой прогалине, и луна едва виднелась между деревьями, ее слабый свет отбрасывал на траву призрачные тени.

Я взглянул на Тайрона: наверное, он вне себя от ярости из-за того, что я натворил. Он сказал, что доверяет мне, а я позволил чувствам одержать надо мной верх и снова его подвел. Но он выглядел таким печальным, как будто мог вот-вот заплакать.

Поставив ящик на землю между нами, Тайрон быстро его открыл. В полумраке трудно было ясно разглядеть лицо Керна, но я увидел, что глаза его закатились.

Я наблюдал, как Тайрон ласково положил руку на лоб Керна и пальцами закрыл ему глаза, пробормотав лишь: – «Покойся в мире…»

Сверкнул клинок: Тайрон двумя быстрыми ударами рассек волокна под головой.

Потом он крепко зажмурил глаза, вздохнул, пошел к повозке и несколько мгновений спустя вернулся с лопатой, которую протянул мне.

– Копай глубже, – велел он.

И я начал копать. Один раз я оглянулся на Тайрона; он сидел, скрестив ноги, рядом с ящиком. Вокруг царила полная тишина – если не считать всхлипов Тайрона.

Наконец, опершись на лопату, я спросил, достаточно ли глубока яма.

– Еще глубже, мальчик. Вдвое глубже, – ответил он.

Когда я закончил копать, Тайрон положил ящик в яму. По счастью, теперь лицо Керна было неподвижным, как будто жизнь наконец-то покинула голову. Тайрон снова сходил к повозке и через несколько мгновений принес жестянку густого смазочного масла, которым щедро полил ящик и поджег.

Шум огня, высокие языки пламени – и тошнотворный запах горящей плоти.

Еще дважды Тайрон лил из жестянки в яму, заставляя пламя взмывать в ночное небо.

– Мы не можем рисковать, – сказал он. – Ты не поверишь, на что способен Хоб.

Без дальнейших объяснений он взял лопату, засыпал яму и наконец, с сожалением покачав головой, крепко утоптал землю.

На пути домой мы молчали.

Мой разум словно оцепенел.