Волк среди теней - Дэвид Геммел

В воздух взметнулись сотни рук, и громовой клич потряс горы.

Кейд захромал туда, где сидела Лиза с фляжкой, полной воды. Она утерла его лицо полотенцем, с удивлением заметив, что оно все в испарине.

— У тебя такой вид, будто ты прошел сквозь Ад, — сказала она, целуя его в щеку.

— Ты даже понятия не имеешь! Когда этот малый прицелился в меня, я решил, что все кончено. Но я завоевал их, Лиза. Клянусь, я их завоевал!

— Все‑таки лучше бы ты не лгал про Бога, — сказала Лиза. — Меня это пугает.

— Тут нечего пугаться, девочка. Как знать? Может, Бог правда сходил ко мне. Может, это он пожелал, чтобы я схватился с исчадиями. А если и не так, он не будет против того, чтобы мы крушили этих стервецов. Так что тут плохого?

— Это насмешка над ним, Даниил.

— А я и не знал, что ты веруешь.

— Да, верую, и не смей насмехаться надо мной!

Он взял ее за руки и улыбнулся:

— Обещаю, никаких насмешек. Но вчера я всю ночь читал Библию, и, поверь, в ней есть сила. Нет, не чудеса и все такое прочее, но указание, как один человек может сплотить людей, просто убедив их, что его устами говорит Бог. И похоже, они будут драться, как дьяволы, если уверуют, что Бог с ними.

— Но про обоз тебе сказал не Бог, а Себастьян.

— А кто привел Себастьяна к обозу?

— Не играй словами, Даниил! Я боюсь за тебя.

Он хотел ответить, но Лиза предостерегающе прижала палец к губам и, обернувшись, он увидел, что по склону взбирается Себастьян. Юноша присел на корточки рядом с ним.

— Это правда, Дан?

— Что, малый?

— Да про Бога и про обоз? — Его глаза сияли, и Кейд посмотрел на Лизу с внезапным смущением.

— Конечно, правда, Себастьян.

— Ух ты, дьявол! Провалиться мне, Дан! — восторженно воскликнул Себастьян, улыбнулся Лизе и убежал вниз по склону.

— Ты бы поверила? — сказал Кейд.

— Я‑то нет, но он поверил.

— Ну и что?

— Разве ты не видел его лица, Даниил? Он был вне себя от радости. Теперь он будет смотреть на небо и видеть, как ему оттуда улыбается Бог.

— Так ли уж это плохо?

— По‑моему, ты не понимаешь всей силы подобного обмана.

— Сила‑то, Лиза, и нужна мне! А Себастьяну не повредит, если он будет думать, будто Бог возлюбил его.

— Не уверена, что это так, — сказала Лиза. — Поживем — увидим. Я больше тревожусь из‑за тебя. Что ты им скажешь, когда дела пойдут скверно? Как объяснишь, что Бог тебе солгал?

Кейд усмехнулся:

— В Библии и это есть, Лиза. Умнейшая книжица. Если все идет хорошо, такова воля Бога. А если нет, значит, его ослушались, или люди повинны в нечестии, или это кара им. Он никогда не оказывается в проигрыше, как не окажусь и я. Мы с Богом понимаем друг друга. Положись на меня.

— Я полагаюсь на тебя, Даниил. Я люблю тебя. Ты — все, что у меня есть, все, чего я хочу.

— Я подарю тебе весь мир, Лиза. Вот подожди и увидишь!

Два дня спустя Кейд и Гамбион верхом на равнине у Игерских гор выжидали, глядя на приближающийся строй исчадий.

— Пора задать лататы, Даниил?

— Нет еще, — ответил Кейд, высвобождая свое длинное ружье и взводя затвор. Наклонившись вперед, он прицелился в головного всадника и мягко спустил курок. Приклад ударил ему в плечо, а всадник свалился с седла.

Вокруг них засвистели пули.

— Пора, Даниил?

— Ага!

Они повернули лошадей и карьером помчались к горному проходу.

Кейд выругался, поняв, что слишком промедлил. Его лошадь сразило пулей, она кувыркнулась на землю, и он вылетел из седла. Упал он неудачно и закричал, ударившись больным коленом о камень. Гамбион уже почти достиг прохода, но, повернув лошадь, помчался к Кейду с пистолетом наготове.

Каким‑то чудом в него не угодила ни одна пуля. Волосатой лапой он ухватил Кейда за воротник и положил поперек седла.

Лошадь Гамбиона, хотя и получила две раны, все‑таки успела добежать до прохода, но тут из ноздрей у нее хлынула кровь, и она упала. Гамбион успел спрыгнуть на землю, взвалил Кейда на плечи и побежал к скалам. Рядом свистели Пули: исчадия были уже совсем близко.

Повсюду над проходом в скалах стрелки Игера держали оружие наготове, но не решались стрелять, так как Гамбион с Кейдом в буквальном смысле оказались в самой гуще врагов.

Гамбион вышиб из седла двух всадников, но тут пуля поразила его в плечо и отшвырнула назад. Он рухнул, уронив оглушенного Кейда на землю.

Кейд перекатился через бок, встал на колени и увидел над собой черные дула адских ружей и пистолетов. Его глаза впились в воинов в сверкающих черных панцирях и странных шлемах.

— Да поразит вас Бог! — крикнул он.

Грянул ружейный выстрел, Кейд вздрогнул, но пуля была пущена из‑за скалы и выбила исчадие из седла. И тут же сверху на врагов обрушился беспощадный град пуль, со свистом и воем косивших их плотные ряды. Грохот отдавался в горах, как Божий гром, а когда дым рассеялся, десятка полтора уцелевших исчадий во весь опор неслись к равнине.

Кейд, хромая, добрел до Гамбиона. Великан был жив: пуля разорвала мышцу над ключицей. Он ухватил Кейда за руку.

— Ничего подобного я еще не видел, Даниил, — зашептал он. — Никогда! Я думал, ты врал этим землепашцам, но теперь я собственными глазами убедился. Дьявольские исчадия не могли в тебя попасть, а ты стоял на коленях без оружия. И тогда ты призвал Бога…

— Ляг, Ефрам! Я остановлю кровь, лежи спокойно.

— Кто бы подумал! Даниил Кейд — избранник Божий.

— Да, — грустно сказал Кейд. — Кто бы подумал?

Дух Донны Тейбард вырвался из тисков ее воли с быстротой и блеском молнии; у нее помутилось сознание. Мысли были бессвязными, тысячи голосов хлестали ее, будто громовые плети, сплетенные из звуков.

Звезды мелькали мимо, будто кометы, и она неслась через сердцевины многих солнц, не чувствуя ни жара, ни холода в безумном стремлении спастись от голосов в ее сознании.

К ней прикоснулась чья‑то рука, и она закричала, но рука удерживала ее, притягивала, и голоса затихли.

— Успокойся, дитя, я с тобой, — сказал Каритас.

— Я не могу этого выносить. Что со мной происходит?

— Это здешний край, Донна. Твой ребенок растет в тебе и точно так же растет твоя сила.

— Я не хочу ее!

— Дело не в «хочу». Ты должна ее покорить. Убегая от страха, ты его не одолеешь.