Гонка на выживание - Вадим Филоненко

Рабиш усаживает меня в кресло-анализатор и поясняет:

– Заодно обследую вас целиком, проверю, как там ваш чип.

Я ехидно щурюсь – надо же, какая трогательная забота! Впрочем, пусть обследует. В этом наши цели совпадают: я сейчас должен быть абсолютно здоров, чтобы организм не подвел меня в самый неподходящий момент.

И снова тихонько жужжат приборы, что-то задумчиво бормочет себе под нос Рабиш, а я против воли погружаюсь в очередную галлюцинацию. Или, скорее, перевоплощение, потому что на этот раз слияние с другим человеком абсолютно полное…

* * *

Я знаю, что меня зовут Григ Винкс. Я маоли. Мне семнадцать. Я живу с отцом на небольшой провинциальной сельскохозяйственной и горнодобывающей планете Лагута в городке Арвинник. Несколько дней назад я окончил школу, а сейчас лечу с двумя друзьями на праздник Растущей Луны. Лечу в самом прямом смысле этого слова – без машин и прочих вспомогательных средств. Нам, маоли, они и не нужны. Это остальным людям, чтобы взлететь, требуется пластиковый или металлический панцирь с двигателями и прочими искусственными штучками. А нам для полета нужен только воздух. Для нас летать – так же естественно и несложно, как для других людей плыть по воде, а вот камню, к примеру, не удается и это…

Сейчас ночь, но темнота для нас не помеха. Мы и ночью видим так же отчетливо, как остальные люди днем, когда смотрят через темное стекло.

– Вон там костры, – говорит Стин.

Мы всматриваемся в темную громаду леса и видим большую, круглую, словно вычерченную циркулем полянку, на которой и впрямь виднеется целая россыпь огней. Это праздничные костры. И возле них наверняка снуют веселые, нарядно одетые люди – и обычные, и маоли, в основном молодежь – выпускники, как и мы. Там стоят столы с молодым вином и фруктами, а музыканты рассаживаются на поваленные деревья и настраивают свои инструменты.

– Музыка, я слышу музыку! – взволнованно восклицает Рарк. – Давайте скорее, а то танцы уже вот-вот.

Мы со Стином дружно ухмыляемся и ехидно переглядываемся. Мы знаем, что Рарк без ума от Ириты и сегодня собирается сказать ей о своих чувствах.

– Идиоты, – хмурится Рарк. – Детишки, мальки, разве вы можете понять, что чувствует настоящий мужчина!

– Ах, так!

Стин подлетает к нему снизу и сильно дергает за ногу, отчего Рарк теряет равновесие и кувыркается через голову, а сверху на него набрасываюсь я и шутливо отвешиваю пару тумаков для ускорения. Рарк умудряется повиснуть на плечах у Стина, я падаю сверху, и так – дружной вопящей куча-мала – мы плюхаемся на полянку. Раскатываемся в стороны, и Рарк ворчит:

– Рубашку мне помяли, придурки.

Он сильно волнуется и постоянно облизывает губы, а потом видит среди других девушек Ириту и устремляется к ней. Мы смотрим ему вслед, и Стин уверенно говорит:

– Вот я никогда не влюблюсь. – Он оглядывается по сторонам и шепчет мне на ухо: – Я подал заявление во Внешний Патруль. Вчера пришел ответ.

– И?.. – замираю я.

– Взяли! Через месяц улетаю! Только не говори пока никому, еще никто не знает. Ни маманя с папаней, ни дед. Слышь, Григ, а давай и ты со мной, а?

Мое сердце начинает колотиться сильнее. Внешний Патруль – это форпост цивилизации. Неизведанные миры и потрясающие открытия. Жизнь, полная приключений, риска и опасностей. И поэтому работать во Внешнем Патруле – тайная мечта любого мальчишки, и я, конечно, не исключение. Вот только мой отец хочет, чтобы я стал горняком, как и он. Кстати, заявление в Горный я уже отправил, правда, ответ пока не пришел.

– Григ, – шепчет Стин, – давай рванем вместе, а?

Мне очень хочется ответить: «А давай!», но у моего отца слабое здоровье. Я не могу огорошить его таким страшным сюрпризом. Нет, мне во Внешний Патруль путь заказан. Отвожу взгляд от Стина – не могу смотреть в его горящие глаза, на его счастливое лицо. Я завидую ему черной, тяжелой завистью, и это очень плохо – наверняка связующая меня с Истоком невидимая нить сейчас напряжена до предела, и если она разорвется, я… нет, не умру – я стану обычным человеком. «Нечувствующим», – говорят про таких маоли.

Я смотрю на костры, на танцующих людей и пытаюсь погасить в себе жгучую обиду и зависть, но у меня плохо получается, потому что стать внешним патрульным – моя самая заветная мечта, а когда твою мечту вместо тебя воплощает кто-то другой – это оказывается больно. Очень больно…

– Григ! – подскакивает к нам возбужденный Рарк. – Там к Ирите сестра из Маранда приехала и хочет с тобой познакомиться!

– Почему со мной? – бурчу я. Мне сейчас не до девчонок. Я сейчас прощаюсь со своей мечтой.

– Не знаю. Она показала на тебя Ирите, и та сказала, что ты мой друг и чтобы я срочно тащил тебя к ним.

– А если он не хочет идти? – возмущается Стин. – У нас тут серьезный мужской разговор, между прочим!

Рарк отмахивается от него и просит:

– Ну, Григ! Ну, пойдем! Тебе что, трудно, что ли? Ирита сказала, что не будет со мной танцевать, если я не приведу тебя к ним.

– Ладно, пойдем. – Мне сейчас все едино: что башкой о камень, что с сестрой Ириты знакомиться.

Мы идем к стоящим чуть в стороне двум девчонкам. Одна из них, Ирита, стоит к нам лицом и смотрит на меня с лукавой улыбочкой. У Ириты эффектная внешность: «летящая грива» светло-русых волос, точеная фигурка и выразительное, яркое лицо. Ирита – само совершенство, и у нее всего один недостаток – она не маоли, но кто же обращает внимания на такой пустяк? В школе Ирита по праву считалась первой красавицей и была королевой на всех вечеринках. Многие старшеклассники были влюблены в нее по уши, но она выбрала Рарка.

Вторая девчонка стоит к нам спиной. Она тоненькая и хрупкая, как тростинка, ее светлые волосы подняты вверх в какую-то замысловатую прическу, а на шею падает короткий непослушный завиток. Сейчас темно, но я почему-то уверен, что у нее золотистая, чуть тронутая загаром кожа. Она стоит ко мне спиной, но я точно знаю, что у нее карие глаза, темные брови и курносый носик. А еще я знаю, что ее зовут Агиша, хотя никто не называл мне ее имени. Знаю, что в отличие от сестры она, как и я, десять лет назад не побоялась сделать шаг – крохотный шаг в пропасть, чтобы во время падения успеть нащупать незримую связь с Истоком и стать одним из нас, стать маоли. Я знаю это все потому, что наши нити жизни крепко переплетены, Исток связал нас до конца наших дней. Мы можем с ней быть вместе, а можем расстаться, но всю оставшуюся жизнь будем чувствовать друг друга, как себя. Такое единение двух существ – большая редкость даже для маоли. Если же подобное случается с людьми, они говорят, что нашли свою половинку…

* * *

– Брайан, вы спите?

Открываю глаза и вижу Рабиша. Он несколько растерян, но, похоже, не замечает, что у меня только что снова была галлюцинация. Наверное, я уже малость попривык «нырять» в тело другого, потому что в этот раз все прошло довольно безболезненно – без скачков давления и усиленного сердцебиения.