Зеркало Грохашша, или Отраженные - Игорь Пронин

– Но много раз умирают…

– Ну, это же не по-настоящему. Душа ведь у хоза одна, и она в зеркале не отражается. Зато ей приходится следить за двумя, тремя, десятью телами – вот и стирается душа в порошок. Хозам верить нельзя, они – не люди.

Павел и Галя опять переглянулись. Прокашлявшись и еще раз отхлебнув из дружелюбно протянутой Белкой фляги, Паша решил перейти от теории к практическим вопросам.

– Белка, Ник-Ник и Лена – хозы, так? Что им от нас нужно?

– Чтобы ты этот рюкзак в Москву отвез. Кстати, что там? – бродник, тоже оживился.

– Портрет такой, мозаичный… – Павел похлопал рукой по рюкзаку, но открыть его не решился. Все же Белка человек довольно странный, доверять ему тяжело. – С одной стороны президент, и с другой тоже.

– Артефакт какой-то, – уверенно сказал Чуй. – Питер последнее время очень здорово на Москву насел, практически уже раздавил на нижних планах. Теперь им надо в город побольше своих артефактов натащить – это такие штуки, которые не поддаются магическим воздействиям. Ну, почти, только очень сильными их можно разрушить. Делают артефакты эти специальные мастера, такие же полоумные, как Грохашш.

– А зачем они нужны?

– Мало ли… Скажем, спрячешь в этот портрет что-нибудь – никто не найдет. Магия не поможет. А вообще Я в этом не разбираюсь, – зевнул Белка. – И не интересуюсь. Мне важно одно: Ник-Ник боится, что если они использует магию вблизи артефакта, то его заметят, не дадут протащить в Москву. Хотя, учитывая, что заказ ему сделала Алекса, то, может, это и не питерский артефакт… – бродник почесал бровь. – А, наплевать. Главное, что Ник-Ник меня достать не может, а то ваны в Архиве это отметят и след останется.

– Что за ваны, что за Архив? – сонно спросила Галя.

– А вот этого толком никто не знает, кроме атлантов.

Москва-1 (скГ)

16 августа, ночь

Господин Ийермуск устал. Каждые полчаса он принимал рапорты командиров, но армия Вторжения от этого быстрее не таяла. Русалка, кажется, действительно подустала, рвала мясо и железо без прежней энергии и почти не плевалась. Складывалось ощущение, что лучшие в мире воины действительно смогли бы прорвать заслон, вот только на само Вторжение их бы уже не осталось. Вторжение же, итогом которого станет избиение вторгателей и пленение их командира хозами нулевого плана, Ийермуску не нравилось. Куда лучше покидать лишний личный состав в колодец и спокойно отправиться домой.

Еще нервировали явно враждебно настроенные хозы – петербуржские? – окружившие расположение армии и, самое обидное, ставку, а также некий гражданин Сириуса, обладавший более высоким званием. Откуда он тут взялся? Зачем он тут? Что ему придет в голову скомандовать?!

– Звезды и черные дыры, – выругался сквозь зубы Ийермуск, заставив аз-гилясмов смущенно потупиться. – Надо поторопиться! Закончим с армией к утру?

– Будет сделано! – вытянулся аз-гилясм внутренней службы. Потом, изображая доверительность, чуть нагнулся вперед: – Заградительная троедина немедленно последует за последним кавалергардом, если прикажете…

– Приказываю! Но внешнее охранение снять в последний момент и сразу же, сразу же доложить!

– Слушаюсь!

Особист, пряча в пышных усах довольную ухмылку, по строевому четко отступил на шаг назад. Тут же, смешно колыхнув пузиком, приблизился аз-гилясм по тылу.

– Дело сделано, господин Ийермуск! Дил!

– То есть?

– То есть: дил! Сделано! Осталось только передать продовольствие и амуницию и получить боты.

– Амуницию?.. – Ийермуск не помнил, чтобы у них была какая-то амуниция. Значит, была. – Дешево что-то, если не только продовольствие, но и амуниция. Всего четыре бота?

– Отличные боты! Полная оснастка, сняты только концентраты и вода, но этим мы легко сможем загрузиться, под мою, так сказать, личную ответственность. А боты – просто прелесть!

– Ты говоришь, будто их видел, а вся сделка пока на руках. Как они заберут товар?

– Пришлют киберлопость под утро, прямо сюда.

– Что так долго?! – расстроился Ийермуск. – К утру мы уже закончим!

– Так ведь с другого плана лопасть, то есть, все через Сириус, – понурил голову тыловик. – Раньше они никак не успевают. Все же, пришлось подмазать пропускающих, вы же понимаете, господин…

– Понимаю. А боты?

– Просят дать платежную инструкцию.

Ийермуск почесал мягкий затылок. Четыре спасательных бота – полезная штука, один можно даже оставить на черный день. Три пойдут примерно за четыреста каждый – если, конечно, в идеальном состоянии. Капитал не то чтобы велик, а жениться, скажем, можно. Но где припрятать? В открытый космос слать страшновато, он хоть и велик, а народу там случайного много шляется. Зато Земля, похоже, станет на ближайшее время местом довольно-таки укромным, Вторжение провалилось.

– Выводи-ка их на орбиту, сюда. Пусть пристроятся как-нибудь за Луну, что ли… Там есть Луна?

– На том плане-то? – наморщил лоб аз-гилясм. – не помню, господин Ийермуск. – Уточню. Да ничего, они их сейчас пошлют, а мы как пультик получим – подправим!

– Ладно, – утомленно вздохнул сириусянин. – С делами вроде все? На пятьдесят шагов – марш! Мясо.

Ийермуску захотелось сложить виршу. Порой это желание одолевало сириусянина так сильно, что сопротивляться ему он просто не мог. Так и вышло, что от Двора его услали на далекое Вторжение… Романтично быть опальным поэтом – но опасно и, главное, скучно.

– Гори, гори, моя звезда,

Мой дом, мой мир, моя отчизна!

Туда не ходят поезда…

Мигай хотя бы иногда,

Мне, воину сириусонализма!

Поэт повторил виршу несколько раз, обкатывая слова. Читалось паршиво даже по-русски, а уж в переводе и вовсе звучало отвратительно.

– Не дается мне патриотическая тематика, – озабоченно пробормотал он. – А то уж давно дослужился бы до Оранжевой Клешни…

– И все же поэтическая карьера вам ближе военной.

Ийермуск подскочил, оглянулся. Преспокойно миновав охрану, к нему приблизился высокий сириусянин в ослепительно белом костюме, белой же шляпе, с бежевым плащом через плечо.

– Здесь так не ходят! – вырвалось у Ийермуска. Он поправил перевязь с мечом и чуть смягчил фразу: – Как бы не узнали, кому не следует…

– Кому не следует, те не узнают, – добродушно улыбнулся незнакомец. – Вижу, вас уже предупредил кто-то насчет меня? Слухи, слухи! Никакой секретности! Меня зовут Керменштекз, блэро в седьмом поколении.

Ийермуск сник. Все, страшное случилось – неизвестный гражданин Сириуса проявился раньше, чем он успел убраться с дурацкой планеты. Да еще блэро, да еще в седьмом…

– Не представляйтесь, мне о вас все известно, – махнул рукой Керменштекз, избавляя собеседника от унижения. – Вы – тиро, а я – блэро, никто не виноват, верно? Что же до моего наряда, то я, знаете ли, вчера только со Двора, так сказать, не было времени переодеться. А теперь и не нужно – верно? Вы уже угробили все Вторжение, милейший Ийермуск. Сколько осталось солдат?