Скалолазка - Олег Синицын

От волнения подкосились ноги, мне пришлось схватиться за подоконник.

Все сходится, черт побери! Нет, я пока не знала, где искать Леху. Но знала уже очень много. Больше, чем положено простой переводчице.

Фирма «Мирбах-унд-Пфайзер» занималась поиском обломков красного мрамора, разбросанных по Европе. Она добывала эти куски у владельцев и переправляла их в Неаполь. В то же время «Мирбах-унд-Пфайзер» – часть могущественной Организации, которая мечтает заполучить летательный аппарат прелюдий.

Вывод? Пожалуйста!

Обломки мрамора – элементы разрушенной землетрясением «кровавой» статуи царя Героса!..

* * *

Я вышла из здания института, наверное, имея вид лунатика.

Какой-то кошмар. В голове все перепуталось. Образы, словно во сне или на безумной картине Дали, громоздились один на другой. Сверкающий стеклянный небоскреб, на котором крупно написано: «Прибежище Организации Бейкера». Рядом – Том Кларк с вороненым пистолетом в руке, удивленно изучающий надпись. Тут же – Карл Вайденхоф, до рвотного кашля доказывающий, что скелет крокодила есть останки прелюдия обыкновенного. Мирбах с Пфайзером – два забавных старичка, хохочущих над ботинками друг друга и подзадоривающих проходящих мимо девиц. Слепой Гомер, отодвигающий крышку усыпальницы и пытающийся выбраться, но отзывчивые греки заталкивают его обратно. А за всем этим – громадная багряная статуя Джона Бейкера, глядящего на всех и нахально ухмыляющегося…

Все! Перегрузка! Информация накапливалась в голове, и в один прекрасный момент, то есть сейчас… бум!… Заклинило жесткий диск. Задымился фен. Лопнула струна. Сгорела яичница.

Мне пришлось остановиться и опереться рукой о стену, чтобы не потерять равновесие. Немцы, глядя на меня, могли подумать, что девушка в шортах и майке в обтяжку безнадежно пьяна. Что ее сейчас стошнит на чистую франкфуртскую мостовую. Они были недалеки от истины. Меня действительно едва не стошнило.

Открыв рот и с отвращением чувствуя рвотные позывы, я почему-то думала, что сейчас из меня польются не блюда кафе «От заката до рассвета», а сумасшедшие образы, заполонившие мою бедную голову. Бейкеры с Мирбахами, голубые, похожие на лед, осколки стеклопакета с сорок шестого этажа «Мэйн Тауэр», элементы статуи из красного мрамора…

– Девушка, вам плохо? Вам помочь?

Ко мне подошел молодой человек. Длинные нечесаные волосы, на шее – наушники плеера, толстовка с изображением команды «Рамштайн» и надписью «FIRE!».

Я натянуто улыбнулась, но парень по лицу понял, что мне не стало лучше. Наверное, лицо было серым, как если бы мой труп выловили из Майна. Либо в глазах, словно на экране, мелькали перевернутые изображения моих кошмаров.

Он положил на мостовую тетради – видимо, студент – и, придерживая меня за плечи, посадил на них.

И то правильно. Ноги меня не держали. Я уставилась на свои коленки. Все в синяках и ссадинах. Как-то раньше не замечала этого безобразия. А люди ведь вокруг. Темные чулки купить, что ли? Нет, лучше джинсы.

Вид разбитых коленок привел в чувство. Внимательно следивший за моим лицом парень это понял и отстранился.

– Спасибо, – прошептала я.

– Все нормально, – ответил он. – Серьезные проблемы?

Я кивнула. Нет сил открывать рот и издавать звуки. К тому же мои проблемы невозможно описать парой слов. Да он и не поймет, пусть даже учится на психиатра.

– Серьезные проблемы приходят и уходят, – сказал парень, заправив за ухо волосы, – а человек остается. Плюньте на все. Хотите семечек?

И он протянул мне пакетик.

Не признаю я эти хрустящие пакетики. Семечки должны продаваться в бумажном кульке, свернутом из какой-нибудь советской газеты. «Правды», например. К этому я привыкла с детства. Моя бабушка была интеллигентной женщиной. Она играла на фортепиано, владела испанским и французским, читала в оригинале Бальзака. Но во время чтения обязательно грызла семечки, упакованные в бумажные кульки, свернутые из советских газет.

Я протянула руку, в ладошку высыпалась горсть семян. Усмехнулась. И отправила несколько семечек в рот.

Парень кивнул.

– Вижу, дела у вас пошли на лад. Больше не расстраивайтесь так. Мне пора. Увидимся!

Я привстала, он вытащил свои тетради. Улыбнулся. Подмигнул мне, накинул наушники плеера и включил его. Из крошечных динамиков донеслись ритмичные удары.

Парень давно скрылся в толпе прохожих, а я сидела на тротуаре и грызла семечки. Вокруг меня образовалась приличная россыпь шелухи.

Бабушка говорила, что семечки за чтением успокаивают и помогают думать.

Я щелкала семечки и думала о том, что должна позвонить Вайденхофу. Я обязана поговорить с ним хотя бы для того, чтобы разложить всю информацию по полочкам. Как прилежный библиотекарь, всегда мечтала, чтобы вещи в моей комнате лежали на своих местах, но какой-то чертик внутри меня вечно заставлял раскидывать их.

Нужно позвонить Вайденхофу. Надеюсь, он поможет и нам вместе удастся распутать этот сюрреалистический клубок.

* * *

Телефонный номер набрала тут же, прямо на улице. Я стояла, облокотившись на крышу автомобиля, и ждала, когда кто-нибудь на другом конце провода поднимет трубку… Ну, хорошо, не провода! У сотовых телефонов нет проводов. Оставшаяся от прошлого века приставучая фраза… Просто ждала, когда кто-нибудь снимет трубку.

У аппарата оказался сам Карл. Словно ждал моего звонка.

Так и оказалось.

– Я надеялся, что вы позвоните, как только прибудете во Франкфурт.

– Я была немножко занята.

– Как ваши успехи?

– Ну-у… Я побывала в офисе «Мирбах-унд-Пфайзер». Они не хотели меня пускать, и… я зашла туда, когда они отвернулись.

– Как это? – удивился Вайденхоф.

– Технически – просто. Но некогда углубляться в детали. Вот… Мне удалось узнать, чем занималась фирма.

– Они не адвокаты?

– Адвокаты. Кстати, знаете, деятельностью фирмы заинтересовалось ЦРУ! На меня вышел человек, который назвался Томом Кларком. Говорит, что они уже месяц следят за фирмой.

– Поражаюсь, как много вам удалось сделать за сутки!

– Я настойчивая. Так вот, фирма работала по всей Европе. Сто сорок восемь мест. Размах поистине эпический! Знаете, что они искали?

– Даже не догадываюсь.

– Обломки красного мрамора!

Вайденхоф замолк на мгновение.

– Вы сказали – красного мрамора?

– Вы не ослышались.

– Но ведь можно предположить… Это же…

– Вот именно! Обломки статуи царя Героса.

Вайденхоф закашлялся в трубку. Затем громко выдохнул. Я продолжила: