Король решает не всё - Остин Марс

Решив довести дело до конца, она взяла ещё один лист и попыталась вспомнить эту вывеску, убила с особой жестокостью полчаса, распсиховалась и вспотела, но вроде бы нарисовала все без ошибок — это ничего не дало, искомого символа там не было, даже близко похожего не было. Она опять стала копаться в памяти, надеясь отрыть из глубин все виденные в этом мире иероглифы, вспомнила надпись на цветочном горшке в доме Тонга, её тоже записала настолько подробно, насколько смогла вспомнить… и увидела его, тот самый иероглиф.

«Гребаный цветочный горшок, блин!!! Столько времени коту под хвост, лучше бы я чай попила под хорошую книжку…»

Из портала вышла темная фигура и склонилась в поклоне, Вера щелкнула пальцами:

— О, Двейн, ты мне нужен! Иди сюда.

— Доброе утро, — слегка озадаченно приподнял брови Двейн, подошел к столу, рассматривая гору бумаг. Вера неопределенно кивнула, отмахиваясь от церемоний, поманила его пальцем и повернула ему листок со злополучным иероглифом:

— Что тут написано?

— Юг, — ещё более озадаченно ответил Двейн.

— Угу, — она быстро написала перевод внизу и развернула Двейну следующий лист, — а здесь?

— Зелья и амулеты мастера Чен Ю Ми, — ещё более охреневшим тоном проговорил Двейн, — где вы это взяли?

— Да так, — отмахнулась Вероника, беря карандаш, — подробнее, каждый символ. Вот это что?

— Первый «смешивать», второй «здоровье», так как они написаны слитно, — видите, здесь перемычка? — то переводятся одним словом, «зелья». Дальше «магия» и «камень», вместе будет «амулет». — Вера кивала, следила за его пальцем и записывала. — Это частица уважительного обращения, она сама по себе не употребляется, только в сочетании. Следующая часть — само обращение, в данном случае «мастер», но в сочетании с другими частицами может значить и другое. Дальше один знак фамилии и два знака имени. Где вы это взяли?

— На рынке, — отмахнулась Вероника. — А это?

— А это вы где взяли? — вздохнул парень, пробежав взглядом длинный столбик и округляя глаза, Вера насмешливо скривила рожицу:

— Вот этот «юг» мне показался знакомым, я решила вспомнить, где его видела, пришлось откопать из памяти все когда-либо виденные иероглифы вашего мира.

— Ну так и где же вы это видели? — мягко, как опасного психа, спросил её Двейн, Вера криво улыбнулась:

— Это было написано на цветочном горшке с лысым бонсаем, который стоял на столике в кабинете Тонга, где он меня допрашивал. Из-под этого горшка господин министр скатерть выдернул, в которую меня завернул.

— Вы уверены? — севшим голосом переспросил Двейн, она фыркнула:

— Дружище, это было черте когда, я была перепуганная и злая, как я могу быть уверена?

— Но вы это написали, — тихо сказал он, беря со стола листок и внимательно изучая, поднял на Веру взгляд, очень удивленный, слегка недоверчивый и с долей уважения: — Кто учил вас писать?

— Господин Всезнайка, кто ж ещё? — фыркнула Вера. — Так что там написано?

— Это пожелание здоровья и долголетия, — тихо ответил Двейн. — У вас красивый почерк.

— Спасибо, — фыркнула Вера, — но юг там причем?

— Можно я это возьму? — спросил Двейн, складывая листок пополам с таким видом, как будто ответ «нет» невозможен.

— Двейн, — недовольно рыкнула Вера, — давай переводи нормально!

— Госпожа, — поклонился парень, она вскочила:

— Стоять!

Двейн выпрямился и юркнул в портал прежде, чем она выбралась из кресла. Вера раздраженно хлопнула ладонью по столу, усаживаясь обратно и злобно придвигая к себе листок с «югом», впилась взглядом в иероглиф и сжала виски, пытаясь отрешиться от своей злости и опять погрузиться в сосредоточенное состояние, ей казалось, что это ещё не всё, здесь ещё есть, над чем подумать. Иероглиф поплыл перед глазами, Вера опять взяла кисточку и стала рисовать его ещё раз, только теперь стилизованно, чуть более квадратно и с углами вместо изгибов.

Отодвинулась, посмотрела, кивнула сама себе и опять сложила руки на груди. Так ей нравилось больше, этот вариант был ближе.

«К чему ближе? Где я его видела?»

Опять закрыв глаза, она попыталась вспомнить, картинки в памяти мелькали невероятно быстро, неразличимо, иногда появлялись совершенно левые кадры, надерганные подсознанием неизвестно откуда, как будто наобум — Эйнис спотыкается, когда Вера посылает ей воздушный поцелуй; министр финансов жмет руку министру Шену; министр Шен что-то размашисто пишет карандашом прямо здесь, за вот этим столиком…

Вера крепко зажмурилась, чувствуя, что почти ухватила, ещё чуть-чуть…

«Что у них общего? Причем тут гребаный юг?»

Картинка в голове опять проступила с невероятной четкостью — Эйнис размашистым шагом выходит из кабинета, недовольная, злая, смущенная… спотыкается и делает резкий взмах рукой, чтобы удержать равновесие, листок в её руке издает бумажный хлопок и мелькает…

Вера резко распахнула глаза.

Взяла чистый лист, карандаш и стала быстро рисовать, пока картинка стояла перед глазами — синий прямоугольник, с заключенными внутри стилизованными иероглифами, один сверху, два внизу.

Печать министра Шена.

Дрожащими от возбуждения руками Вероника открыла книгу по истории и жадно уставилась на тот самый «юг», сравнила с рисунком и удовлетворенно улыбнулась — оно, да, именно. Большой иероглиф из печати господина министра — тот самый «юг», составляющий половину названия провинции Цыньянской империи.

«А вдруг это совпадение? Подумаешь, юг. Провинция действительно самая южная, граничащая с Маялу и морем…»

Слабые попытки логики обломать кайф провалились — Вера спинным мозгом чувствовала, что это не совпадение и что это очень важно.

«У меня появился к вам ещё один неудобный вопрос, господин мой обожаемый министр. Выздоравливайте скорее.»

Из портала вышла темная фигура и Вера быстро перевернула лист, выпрямилась и с кривой улыбочкой смерила взглядом Двейна. Парень согнулся в низком поклоне и не спешил выпрямляться, он был похож на собаку, устроившую погром и пришедшую на место преступления сдаваться.

— Ну? — наконец не выдержала Вера, — я тебя внимательно слушаю.

— Госпожа, — ещё ниже склонился Двейн, — это была очень важная информация, я должен был передать её срочно. Я прошу прощения за свое недостойное поведение, готов загладить вину любым способом.

— Обязательно, — иронично усмехнулась Вера, — садись, рассказывай, что там за шифровка государственной важности у Тонга на столе стояла?

— Я пока не могу ответить, с этой информацией работают, — парень выпрямился и подошел к столу, помялся, Вера кивнула ему на стул и он неохотно присел на край, потупил глаза и осмотрев бумаги на столе, тихо вздохнул: — У вас потрясающая память.