Дочери Темперанс Хоббс - Кэтрин Хоу

Кембридж. Массачусетс

Конец апреля

2000

Потупив взгляд, Конни заторопилась из кабинета Лиз в библиотеку Уайденера. Сумка с секретным содержимым била по боку. Вишня у библиотеки Хоутона зацвела розовыми цветами. В полуденном воздухе царила весенняя нежность. Солнечные лучики пробивались сквозь листву деревьев, окрашенную пыльцой в желто-оранжевый цвет, кругом разлилась тишина, что овладевала студенческими кампусами в конце семестров. Конни глянула на часы: до закрытия библиотеки еще три часа. Хватит для того, чтобы разобраться, что же все-таки имела в виду Темперанс. Многие слова были понятны и, по крайней мере, были английскими. Белена… Снова эта белена. Шафран. Листья тополя. Лапчатка. Многое из этого можно найти прямо в саду дома на Милк-стрит.

И все же кое-что оставалось загадкой. Что значит smallage? Может, это намек на то, что ингредиенты необходимо брать в малом количестве? От английского слова small – маленький? Может, Темперанс придерживалась некоего гомеопатического подхода и использовала действующие вещества по минимуму? Вероятно. Однако все равно оставалось еще много неясностей.

Тот же опиум. Ничего загадочного в нем нет, но в наши дни раздобыть его не так-то просто.

А что означают эти цифры на полях слева? И как перевести пару латинских названий, если даже специалист по Средневековью не смогла назвать их с ходу? Очевидно, эти слова довольно редкие. Но латынь – не самое страшное.

Жир вырытых из могил детей. Волосы на затылке Конни встали дыбом, а по рукам словно побежали пауки.

Может, Темперанс имела в виду что-то другое? А как еще? Речь о какой-нибудь траве или цветке… Может, о мандрагоре? Корень мандрагоры поразительно схож с телом маленького человека, поэтому в Средние века люди верили, что, если выдернуть его из земли, он закричит. Возможно, «вырытые из могилы дети» – это молодые корни мандрагоры.

Теория хорошая, только вот мандрагора упоминается в этом списке выше. Какой смысл вписывать ее дважды?

– Конни! – окликнул ее чей-то голос. Она ссутулилась и пошла быстрее, надеясь, что обращались все же не к ней. – Конни Гудвин!

Проклятье! Она развернулась и увидела бледное от усталости лицо Томаса.

– Ох! Здравствуйте. – Конни машинально переместила сумку вперед и накрыла ее руками.

– Здравствуйте, профессор! Вы не отвечаете на мои письма. – Томас поправил очки пальцем.

– Ах, извините, Томас.

– Ну и? – Молодой человек многозначительно посмотрел на Конни.

– Вы о чем?

Томас зашагал рядом, держа руки в карманах штанов расцветки хаки. Его левое ухо было малиновым. Только левое.

– Вы согласны?

– Согласна на что? – Конни пришла в замешательство и начала терять терпение.

Ее и без того завалили письмами студенты, которые недавно получили назад свои работы и вдруг решили вспомнить математику и подсчитать, сколько баллов нужно добрать, чтобы за семестр вышло «отлично». Все эти вопросы… А будет ли пересдача? А можно ли заработать дополнительные баллы? А оспорить результат? В отчаянии Конни включила автоответчик и не проверяла почту уже несколько дней. Каждый семестр одно и то же. Сколько бы она ни убеждала студентов, что отметка «хорошо» – не катастрофа, что та никак не повлияет на их дальнейшую счастливую и успешную жизнь, не помешает иметь красивые дома, собак и любящих супругов и в скором времени все эти незначительные победы потеряют для них всякое значение… количество писем в конце семестров не переставало поражать.