Попаданец с секретом - Кира Фарди

Жизнь в Хилле наладилась.

Тина, жена Бертана, как только увидела мужа, сразу сложила с себя полномочия регента и уехала домой. Мне даже показалось, что ее глаза засияли, когда она заметила меня. Я вспомнила, как не хотела эта девушка участвовать в отборе невест, и поняла: она тоже стала невольной пленницей чужих амбиций и желаний и теперь с радостью готова сбросить с плеч непосильную ношу и вернуться в горный замок к любимому человеку.

Микаэль так обрадовался нам, что даже спал возле меня и держал во сне мою руку, словно боялся, что я опять исчезну. Увы, без меня его развитие остановилось. Никто не занимался воспитанием мальчика.

Тянуть со свадьбой долго не стали: Бертан не мог и дня прожить без меня. Он выгнал всех жрецов из брачных покоев, запретил зажигать ароматические свечи, отказался пить специальные возбуждающие напитки, чтобы стимулировать зачатие, поэтому первая брачная ночь молодоженов (ну, мы-то знали, что она уже не первая, но молчали об этом) прошла вне традиций и контроля со стороны чиновников и знати.

Пако, заинтересованный нашими рассказами о лечебных деревьях, долго копался в исторических документах и обнаружил полуистлевший свиток, на котором было записано, что небесный камень упал на землю Хиллы, и из него вышли странные огромные существа. Они жили рядом с хиллийцами долгое время, но исчезли так же незаметно, как и появились. Их круглый дом стоял как раз на том месте, где впоследствии выросли эти деревья и открылся портал в другой мир.

Я теперь точно знаю, что мы не одни во Вселенной, и часто поглядываю на небо: а вдруг…

Лес вокруг поляны вырубили, оставив неприкосновенной санитарную рощу. Ее тоже строго охраняют, потому что нашлись коммерсанты, начавшие продавать волшебные листья соседним странам. В Хилле, в которой еще не родились денежные отношения, листья стали первым государственным капиталом.

На месте леса быстро разрослась новая столица, центр которой — замок правителя — заполнился людьми, словно по волшебству.

Через полгода к нам в гости наведались Михаил с Ирочкой. Они тоже поженились. Пережитые приключения сблизили наших друзей настолько, что они с тех пор не расставались. Они рассказали, что Мадан так и не появился. Его судьба была для нас загадкой, поэтому в месте окна между мирами теперь постоянно дежурит стража.

Друзья погостили у нас немного, но вернулись обратно: насиженное гнездо дороже. В один из визитов с ними появилась моя мама. Сначала она испугалась дикого средневековья, потом освоилась, навела порядок, и ее строгий голос звучит сейчас по всему замку. Она отлично заменяет собой даму Геру, только руководит женской прислугой без палки и насилия.

Верный Гербад не лезет на ее территорию. Между ними идет негласная война за место рядом с Бертаном, но мне иногда кажется, что это своеобразная игра. Не удивлюсь, если эти два старых холостяка вдруг решат жить одним домом.

Ненавистная Мусечка тоже почувствовала себя хозяйкой. Она всюду бегает за мамой и важно на всех тявкает. Стейк сразу обиделся и ушел к своей беленькой кошечке, жившей на конюшенном дворе. У них появилось замечательное черно-белое потомство. Кстати, тоже говорящее. Кот иногда прячется от своих болтливых деток у меня в покоях и вздыхает:

— Ох, Виолетта, может, вернемся в Москву? Устал я чего-то.

— Хочешь, отправлю, — предлагаю ему я, но Стейк вздыхает и бочком-бочком скрывается из глаз.

Я абсолютно счастлива. Мои знания филолога пригодились. По всей стране теперь открыты школы, где обучают грамоте и детей, и взрослых. К сожалению, придется на время поручить это занятие мой подруге Рисе, а я хочу посвятить все свое время малышу, который вот-вот появится на свет.

Именно сейчас я лежу на специальном узком ложе и рожаю. Мои пальцы уцепились за тканевые петли, свисающие с потолка, ноги продеты в точно такие же кольца. Примитивное приспособление, но, к моему удивлению, удобное. Мне комфортно, совершенно не больно, а еще очень смешно.

— Тужьтесь, моя госпожа, тужьтесь! — слышу голос повитухи, но не могу сосредоточиться на процессе.

— Снимите его с меня! — уже в голос хохочу я.

Руки ослабли, ноги дергаются в приступе веселья.

— Кого? — ко мне наклоняется испуганное лицо Рисы.

— Его! — я скривила лицо и попыталась показать на тот объект, который мне сейчас мешает выполнить работу матери.

— А-а-а, — догадывается Риса, и вытаскивает из моего носа черенок маленького живого листа. Этот крошка от усердия забрался даже в ноздрю, чтобы облегчить страдания хозяйке.

Я вообще вся обложена листьями. Они копошатся на моем животе, заползают под поясницу, облепляют присосками шею. Живые санитары этого мира, целительное, волшебное свойство которых мы обнаружили совершенно случайно.

— Ну, скоро вы? — в комнату врывается вихрем Ирочка.

Вернее, не врывается, а вплывает и важно, переваливаясь, как гусыня, с боку на бок идет к кровати. Ирочка ждет ребенка и скоро будет проходить через ту же процедуру, что и я.

— Не знаю, что делать с госпожой, — жалуется ей Риса. — Не тужится, и все.