Немая - Агаша Колч

– Я вот что хотел сказать, стрекозка… – Осей долго собирался с мыслями, жевал губами, складывал пальцы в мудры и вновь играл губами. Наконец-то решился. – Почти три года, как ты часть моей семьи и моей жизни. Всё это время я наблюдал за тобой. Не по воле приятеля моего Горислава Борисовича, а интереса своего ради. 

Изучал как неведому зверушку, мысленно хмыкнула я, но дед «услышал». 

– Не совсем так, Даша. Множество несоответствий возбудили моё любопытство. Волей случая я степняками интересовался. Хотел знать, как сестра моя после замужества живёт. Наверное, поэтому ведаю об этом народе немного больше, чем другие. Что-то Арина в письмах повествовала, что-то из книг вычитал, что-то от путешественников самолично слышал. Так вот, стрекозка, ты не степнячка. Телом легким тонкокостным, разрезом глаз, смуглостью природной и волосом тёмным да тяжёлым – один в один. Но знаниями, ухватками, норовом странным ты кто угодно, но не дочь степей.

Я опустила кружку на стол и уставилась на чародея. Невесть откуда в сознании промелькнули слова: «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу». Что к чему? Но Осей не глядя на меня продолжил:

– Степняки, даже оседлые, живут в шатрах войлочных. Не могла девочка юная знать, как дом вести, как быт обустроить. Кухня у них тоже другая. Ты ни разу не приготовила столь любимую кочевниками шурпу. Не умеешь? – Я пожала плечами, умею, но как-то даже не вспомнила о ней. – Самовары, опять же, у них не в чести, а ты наш первым делом растопила. Далее… – дед задумчиво вытянул губы трубочкой, втянул между зубами, пожевал, собираясь с мыслями. – Я очень внимательно изучил бумажку, где ты руны по-своему записала. Неведомы такие письмена. Не только о себе говорю. В Академии многие профессора языки чужие знают. Показывал я им те буквицы. Не разом, конечно, а так, словно в манускрипте старом встретил. Никто не признал. – Чародей потянулся к чашке, но отставил, увидев, что она пуста. Я же, притихшая, как мышь под метлой, даже не дёрнулась долить старику свежего чая. – И шьёшь ты иначе. Словно смешала османское с мадьярским, добавила русского и ещё чьего-то. Красиво, слов нет, но не по-нашему. А мастерскую как держишь? Не всякий опытный муж так сможет. Строга, расчётлива, сметлива. Книги учётные с тщанием ведёшь, как купец опытный. И делаешь ты всё, Даша, без огляда на других. Словно опыт у тебя и в делах, и в жизни есть немалый.

Чародей посмотрел на меня внимательно, будто хотел ответы услышать на вопросы свои, но я взгляд отвела. Говорить не могу, а подумать о том, кто я есть, страшно. Пусть больше пятидесяти лет не палят в Светлобожске на площадях костров жутких, пусть открыто на ведьм не охотятся, но я слишком хорошо помню слова, в подвале подслушанные, что Совет ждет доклад о моих поступках недозволенных. Может, всё, что сейчас Осей перечислил, как раз такими являются?

– Но главное другое, – мэтр встал, прошёлся по комнате, подошёл к окну, так и остался стоять спиной ко мне, глядя в нечто размытое мутными стёклышками. – Ты колдуешь, Даша.

Я?! Да ни в жисть! Пусть спасут меня светлые боги от «счастья» такого. Не умею и не пробовала даже. Сам сто раз говорил, что я без дара. И этот приятель старинный из безопасности магической тоже так сказал. Я же слышала! Мысли встревоженными птахами метались в сознании. Дед, словно услышав мои оправдания, вернулся к столу, налил себе остывшего чая, отпил и объяснил:

– Твою магию Пых прикрывает.  

После этих слов мы оба невольно оглянулись на дверной проём. Привыкли уже, что когда семья собиралась в гостиной, питомец часто возлежал на пороге в позе сфинкса, словно хранитель домашнего покоя и душевного равновесия. Сейчас животинки не было. Всё чаще гуляет он сам по себе, порой исчезая на пару-тройку дней. С взрослением Пыха наша связь стала более осознанной. Иной раз я получала от кота послание о том, что он видит: играющие на поляне зайцы, дикие утки, садящиеся на воду, цветок с капелькой росы.

За это время трогательный пушистик превратился в большого, сильного, ловкого и необычного зверя. Ростом крупнее большой собаки. Чёрная шелковистая грива прикрывала мощную шею, а густая кисть на кончике хвоста – опасный костяной шип. Мускулистые лапы с длиннющими когтями. А когда питомец зевал, можно было любоваться пастью, полной белоснежных зубов, и языком, раздваивающимся на конце. Ни в одной книге, которых в доме немало, не смогла найти подсказку, к какому виду кошачьих относится мой воспитанник – что не мешало мне любить его не меньше, чем в первые дни знакомства.

И вот тебе «здрасти» – он мою магию прикрывает. Которой у меня нет.

– Есть, Даша. Есть. Другого объяснения быть не может. Только дар твой непохож ни на один из знакомых мне. Это не чародейская волшба и не ведовство ведьмовское. Непохоже оно ни на шаманство степняков либо норманов, ни на фряжское магичество. – Дед глотнул чая, смачивая пересохшие губы, задумчиво поцарапал ногтем пятнышко на салфетке и продолжил: – У тебя волшба словно сама по себе творится. Как в сказке. Захотела – получила. Вот не хочешь ты каждый раз писать, объясняясь, хочется, чтобы без досочки понимали. Так? – Я кивнула. – Сначала Дуняша, потом я, теперь и Ерофей слышим тебя.  

Я уставилась на деда: это как? Тот только плечами пожал:

– Знать бы. Наверное, это можно как-то по-другому назвать, не чародейством. Милостью богов светлых, например.

Со всхлипом вдохнула воздух: «Дела…». Получается, всё, что я делаю, не моя заслуга? Кто-то третий для меня старается, а я лавры пожинаю? Но если в волшбе заподозрят, то отвечать всё равно я буду.

– К-хе, к-хе… – стеснительно из-под стола донеслось. Душан привлекал наше внимание.

– Говори уже! – ворчливо приказал Осей.

– Не чародейство это и не шаманство, – домовой материализовался на стуле. – Доля такая. Предначертано что-то деве. Пока идёт путём назначенным, помощь получает и от богов, и от духов, и от природы. Но ежели свернёт куды и своеволие явит, то лихо может быть. То, что зверь ейный рядом живёт, тоже неспроста – охраной приставлен.

– А как мне понять, что по Доле живу? – мысленно задала я вопрос домовому.

– Дык, кто ж знает-то? Сама смотри. Как только начнутся кочки да ухабы на пути, так и знай: делаешь не то и не так.

Сказал и пропал, словно не было. Мы с чародеем только глазами друг на друга хлопали.

– Ишь, вещун какой! – Фыркнул дед. – Одно слово, нечисть.