Немного магии - Елена Ахметова

Я поперхнулась воздухом от возмущения и, к счастью, промолчала — терзавшую меня мысль высказал и Фасулаки:

— Это если похититель — не из числа одаренных.

Профессор Кавьяр нахмурился и поджал губы. Фасулаки, которого уже не волновал риск провалить экзамен по конмагу, бестрепетно встретил его взгляд и добавил:

— Нарушители закона, к сожалению, встречаются и среди магов. Мы не можем быть уверены, что миз Хемайон Самарас в безопасности только потому, что она одарена.

— Допустим, — сквозь зубы согласился профессор Кавьяр, кажется, только сейчас смирившись с тем, что воскресный день будет каким угодно, только не спокойным выходным. — Но ее нет всего несколько часов. Что, если она вернется, когда мы будем подавать заявление об исчезновении в жандармерию?

Фасулаки улыбнулся — широко и бессовестно, и я заранее знала, что он предложит:

— А вы подайте заявление о необученной первокурснице, которая покинула университет, не опустошив резерв, — посоветовал он. — Если с Хемайон все в порядке, на первый раз отделается выговором и заречется устраивать такие сюрпризы. Но если ее и в самом деле похитили, нужно спешить.

Я не глядя поймала вскинувшегося от негодования Тэрона за руку и сжала его предплечье, не позволив высказаться. Какое-то безжалостное внутреннее чутье подсказывало, что Хемайон, увы, грозит отнюдь не выговор, и если нехитрая уловка поможет добиться помощи профессора — пусть ее!

— Хорошо, — помедлив, кивнул Зерв Кавьяр и повернулся ко мне. — Пойдете со мной в жандармерию, опишете вашу подругу и изложите свои опасения по поводу ее безопасности. Но сперва — в зал накопителей! Встретимся у ворот Эджина через четверть часа.

Я с готовностью кивнула и потянула Тэрона за собой, прочь из общежития. Только потом, уже на крыльце, обернулась — и поймала хмурый взгляд Фасулаки, черный и давящий, как темнота в пещере.

Я спохватилась и выпустила руку Тэрона. Но Димитрис на нас уже не смотрел.

В жандармерии к просьбе разыскать Хемайон отнеслись с ещё меньшим энтузиазмом. Никому не хотелось связываться с необученным магом, а кое-кто из служащих, судя по недовольным шепоткам, и вовсе полагал, что разбираться должен сам университет. Его же подопечные вытворяют невесть что — ректорату и отвечать!

Профессор Кавьяр ворчание проигнорировал и непреклонно подписал заявление, а я поспешно изложила свои опасения насчёт безопасности соседки, хотя уже ни на что особенно не надеялась. Принимавший заявление жандарм явно куда больше переживал за безопасность горожан, и за порог мы вышли в одинаково подавленном настроении.

В городе кипела жизнь. По улицам сновали посыльные, бродячие торговцы толкали перед собой груженые тележки, зазывая покупателей; владельцы лавок себя криками не утруждали, но, стоило кому-нибудь приблизиться, как они норовили завести «ни к чему не обязывающий» разговор. Никому не было дела ни до Хемайон, ни до моих страхов, крепнущих с каждой минутой.

От беспомощности хотелось плакать. Я остановилась прямо на пороге жандармерии, уговаривая себя, что истерикой все равно ничего не добиться, и профессор Кавьяр истолковал заминку по-своему:

— Желаете прогуляться по Геполису, миз Доро? — с едва заметной издёвкой поинтересовался он.

— О, нет, я просто не хочу возвращаться в общежитие, там… — механически отозвалась я, не подумав, и осеклась.

Там было темно и пусто, там меня не ждала подруга, и бессилие ощущалось особенно остро — настолько, что хотелось выть, рвать и метать. Едва ли огненный маг мог позволить себе что-то подобное, и признаваться в своей слабости я никак не собиралась.

— Там весьма прохладно, — нашлась я.

— Прохладно? — неподдельно удивился профессор Кавьяр — да и Фасулаки и Тэрон одарили меня одинаково недоумевающими взглядами, как будто ни о какой утренней свежести не слышали давным-давно. — Мне казалось, маг с таким потенциалом, как у вас, способен отопить два Эджина разом!

Мне не оставалось ничего, кроме как развести руками. В женском крыле по утрам бывало весьма неуютно, причем не только в нашей с Хемайон комнате — Рихея жаловалась на ту же самую проблему, но миз Вергиди могла разве что посоветовать почаще посещать зал накопителей.

После моего визита к печам на какое-то время и в самом деле становилось теплее, но за ночь все снова выстывало. А в мужском крыле, выходит, о проблеме и не слышали?..

В голове у меня словно щелкнуло.

— Профессор, — медленно произнесла я, — скажите, а тела пропавших девушек нашли?

Зерв Кавьяр поперхнулся — то ли от неожиданности, то ли его просто насмешило стремление вольнослушательницы сыграть в сыщика, а смеяться в голос не позволило воспитание.

— Если бы их нашли, то расследование прошло бы гораздо быстрее и проще, — отозвался он, откашлявшись. — Право, миз Доро…

Я пропустила его недовольство мимо ушей, но следующий вопрос задала все же куда более подобающий:

— А правда, что если бросить какую-нибудь органику в печь в зале накопителей, то на ее испепеление уйдет гораздо больше энергии, нежели на равномерное горение? Я слышала, как профессор Биант отчитывал первокурсников, которые кинули на угли мертвую рыбку.

Увы, невинно вопрос звучал только в отрыве от контекста.

— На что вы намекаете, миз Доро?! — праведно возмутился профессор Кавьяр — хотя, должно быть, и сам все понял.

Лучший способ скрыть убийство — уничтожить все улики. Включая, разумеется, тело.

А если уж есть способ уничтожить его бесследно, сжечь в неугасимом магическом пламени… а недостачу тепла перебросить на восточное крыло, где жительницы, в большинстве своем, готовы терпеть любые неудобства, лишь бы их не вышвырнули за университетские стены, где всяк и каждый почитал их за падших женщин…

Я развернулась прямо на пороге и нырнула обратно в здание жандармерии, игнорируя протестующий возглас профессора Кавьяра.