Лабиринт Менина - Макс Фрай

Поезд подъезжал к большому городу. Высотные здания пригорода напоминали пирамиды, возведенные нерешительным зодчим: основания чуть у́же, чем требует классический образец, вершины слегка усечены — на радость любителям пентхаусов. Ближе к центру дома становились все ниже; мне понравились причудливые сады на крышах и мелкие белые цветы, нежным снегом припорошившие тротуары.

Поезд замедлил ход, нырнул в темноту тоннеля. Не успели мы опомниться, а за окном уже медленно плыл пустой перрон. Еще через минуту поезд остановился, жалобно скрежеща. В дверь нашего купе отчаянно загрохотали кулаками, а из вагонов тем временем начали выходить люди с чемоданами, все как один белокурые и краснокожие — это был сочный кадмиево-алый оттенок.

— С этим миром все ясно, — угрюмо резюмировал я. — Небось красненькие — господствующая раса. Живут в этом красивом городе и наслаждаются всеми благами своей уютной цивилизации. А те ребята в степи — какие-нибудь местные «недочеловеки». Не удивлюсь, если их тут едят — неужто столько биомассы да коту под хвост? Не верю… Господи, как же это все скучно!

— Да, невесело, — мрачно согласился Мелифаро. — И мне кажется, что ты бредишь… Но это не имеет значения, правда?

— Ни малейшего, — подтвердил я.

— Вставайте, выходите, приехали! — проводница вопила так, что архангел Гавриил вполне мог бы уступить ей привилегию поднимать мертвых из могил накануне Страшного Суда и не морочиться со своей легендарной трубой.

— Пошли, Макс, — к воплям встревоженной тетки присоединился зануда Мелифаро. — Не такое уж великое удовольствие сидеть в этой конуре, чтобы держать оборону против разгневанной женщины!

Мы взялись за руки, он решительно распахнул дверь купе, мелькнули испуганные глаза и брезгливо скривившийся рот краснокожей щекастой блондинки, но мы не стали задерживаться на пороге, чтобы выяснить причины ее недовольства, а шагнули вперед и… чуть не захлебнулись ледяной влагой.

Однажды давным-давно, много-много жизней назад, мы с друзьями почти целый месяц прожили в палатке на берегу моря. Одной из наших любимых идиотских шуток было аккуратно отнести спящего к морю (алкоголь и свежий воздух способствовали мертвецкому сну) и зашвырнуть беднягу в воду, как можно дальше от берега. Мне тоже несколько раз доставалось, так что могу свидетельствовать: эффект неописуем, особенно на рассвете, когда сон крепок, а вода холодна.

Сейчас с нами произошло нечто в таком роде: полусонные, размякшие после отдыха в тесном, жарко натопленном купе, изрядно вспотевшие, мы угодили в воду, температура которой вряд ли превышала пятнадцать градусов по Цельсию. Для короткого купания в очень жаркий день это еще худо-бедно могло бы сойти, но для затяжной утренней ванны — совершенно неприемлемо.

Хуже всего было, что вода окружала нас со всех сторон, и никакого намека на твердое дно под ногами не предвиделось.

— Грешные Магистры, опять мы влипли, — тоскливо сказал Мелифаро после того, как нам удалось восстановить дыхание и немного привыкнуть к температуре воды — насколько к ней вообще можно было привыкнуть.

— Скорее уж «вмокли», — буркнул я. — А признайся, дружище, ты ведь хотел умыться? Плеснуть в лицо прохладной водой, чтобы прогнать сонную одурь…

— Издеваешься, да? — мрачно спросил он. — Скотина ты все-таки, Макс. Редкостная.

— Не издеваюсь, а ищу подтверждение своей теории, — терпеливо объяснил я. — Я, кстати, тоже хотел умыться. Не могу сказать, что все утро упорно мечтал об умывании, но где-то на заднем плане все время крутилась такая потребность. Чего хотели, то и получили.

— Думаешь, в этом грешном Лабиринте исполняются наши желания? — презрительно фыркнул Мелифаро. — Что-то я не заметил! Если бы они исполнялись, я бы давно был дома. Ты тоже, полагаю.

— В том-то и пакость, что не все. Только неосознанные, — объяснил я, пытаясь устроить свое тело в воде таким образом, чтобы затрачивать как можно меньше усилий на жалкое барахтанье. — Ты умеешь плавать, лежа на спине? — сочувственно спросил я Мелифаро. — Рекомендую попробовать.

— А толку-то? — сварливо спросил он. — Все равно пойдем ко дну. Не сейчас, так через полчаса.

— Не все равно, — я поймал себя на том, что пытаюсь говорить с ним, как взрослый с упрямым ребенком. Благоприобретенная разница в возрасте, поначалу казавшаяся только внешней, постепенно давала себя знать. — Человек не может долго находиться в такой холодной воде. Сердце, знаешь ли, останавливается.

— Как я его понимаю! — язвительно фыркнул мой друг.

— Но это происходит не сразу, — терпеливо продолжил я. — Поскольку мы с тобой уже убедились на собственном опыте, что смерть здесь — всего лишь способ открыть очередную дверь, значит, нам следует заботиться только об одном: умереть как можно комфортнее. А замерзать гораздо приятнее, чем тонуть. Скоро тебе покажется, что стало тепло.

— Правда? — ехидно переспросил Мелифаро. — Скорее бы уж!

— Вода холодная, так что все произойдет довольно быстро, — горько усмехнулся я. — Гарантирую.

— Дай руку! — Он распластался на воде рядом со мной и тяжко вздохнул: — Хочешь, я расскажу тебе о своем самом большом страхе последних дней? Я боюсь, что однажды мы с тобой умрем не одновременно, а поочередно, и потом оживем в разных местах. Я сойду с ума, если рядом не будет твоей паскудной морды, дружище!

— Да, — согласился я. — Это было бы скверно.

— Иногда мне кажется, что я не смогу расстаться с тобой, даже если мы когда-нибудь выберемся отсюда, — он засмеялся отрывистым лающим смехом, тут же захлебнулся и немного успокоился. — Нам придется поселиться вместе, причем не просто в одном доме, а в одной комнате. Плакала моя личная жизнь!

— Ничего, — утешил его я, — буду отворачиваться в случае нужды. Или научусь превращаться в ночной столик. Уверен, невелика наука.

— Ты был прав, я уже чувствую, что согрелся, — удивленно признался Мелифаро.

— Хороший признак, — кивнул я. — Значит, смерть уже рядом. Давай-ка действительно возьму тебя за руку, а то и правда потеряемся.

— Расскажи мне свою теорию, — попросил Мелифаро. — Что ты там говорил об исполнении желаний? И почему ты уверен, что мы угодили в этот океан лишь потому, что хотели умыться? Почему в таком случае не в чью-нибудь ванную комнату?

— Потому что у нас было скверное настроение, — объяснил я. — Насмотрелись на всякие страсти из окна, да еще и тетка эта орала как чумная… Мне кажется, реальность Лабиринта очень чутко реагирует именно на настроение. Помнишь, в каком славном расположении духа мы попали на ярмарку, где хозяйничали все эти милые тетки? Мы хорошо отдохнули у Старой Герды, нас накормили, переодели… тебя еще и приласкали. Мы перестали бояться и ждать подвоха. И все было хорошо, мы оказались на этой безумной ярмарке: весело, безопасно, кормят на халяву, да еще и след нашего беглого Короля там обнаружился. Потом мы захотели спать, да так сильно, что нас больше ничего не интересовало. И тут же попали не куда-нибудь, а в спальный вагон поезда. Правда, он был частью довольно неприглядного мира, ну да это уже дело десятое. Помнишь, я говорил тебе, что надо сначала исправить настроение, а уже потом соваться в дверь? Ну вот…