Час героев - Александр Афанасьев

Откорректированный, много раз пересчитанный план нападения на Ростов-на-Дону с целью освобождения заложников – поляков и американцев, захваченных в плен в Украине, после того как всех пленных будто нарочно собрали в одно место – выглядел следующим образом.

Первым делом нужно было ослабить, хотя бы на час, на полтора – русскую систему ПВО, до сих пор остающуюся опасной. Ослабить настолько, чтобы в течение часа русские разбирались, что произошло, а не вели огонь по американским спасательным вертолетам.

Далее – нужно было мгновенно оказаться над объектом и так же быстро уйти оттуда. Не могло быть и речи о том, чтобы вертолеты висели над объектом, пока группа захвата ведет бой. Пришли, погрузили спасенных, спасателей – и сразу назад, на территорию Украины. Облегчало ситуацию то, что Ростов-на-Дону был у самой украино-российской границы. Если использовать скоростные вертосамолеты типа «Оспри» – то операцию можно уложить даже в двадцать пять – тридцать минут.

Именно поэтому штурмовой группой в последний момент сделали спецотряд НОРДОС («Норд» по документам американской разведки), состоящий их этнических чеченцев под командованием Шамиля Басаева. В случае успеха Басаеву обещали, что ему можно будет выйти из тени и стать новым знаменем террористической войны против России. Ему и его людям уже надоело сидеть в Афганистане. Восемь вертосамолетов типа «Оспри» перелетели на территорию Польши в последний момент, в Борисполе приземлились два (на всякий случай) топливозаправщика для них – полет до России предполагался беспосадочным. Кстати – именно в этот момент происходила дозаправка – на жаргоне ВВС – рандеву. Обратный полет – с посадкой в Борисполе или в любой точке, контролируемой миротворческим контингентом. Где угодно – но только не в России.

В шести из восьми «Оспри» было только по два десантника-спасателя ВВС США и двое на пулеметах, в двух оставшихся – группы по десять человек. Это был резерв командования на случай критической ситуации, если группа «Норд» не сможет освободить заложников к моменту подхода вертолетной группы. В шести «Оспри», в которых были только по два человека – эти двое были расчетами снайперов, у каждого расчета была винтовка «М107» с термооптическим прицелом и пулемет «М240» с таким же прицелом. Их задача: в случае, если оборона объекта к моменту подхода воздушной спасательной группы не будет подавлена до конца – подавить ее точным огнем с воздуха, поддержать десантные группы, обеспечить безопасность посадочной площадки. На всякий случай – в штабе составили компьютерную карту города, рельефную, компьютерный макет и подобрали пять возможных запасных точек для эвакуации помимо основной – на самом объекте. Пилот каждого вертолета знал эти точки наизусть, маршруты подхода к ним и отхода, основные, запасные – все было несколько раз отрепетировано на тренажере.

Мобильный штаб привезли в Борисполь в контейнерах и собрали в одном из пустых ангаров, штаб был афганского типа, бронированным – в Украине это не нужно... а может, и нужно, черт его знает. С шиком – самолетом «VC-20», как политический деятель какой-нибудь, – в Киев пожаловали контр-адмирал Стивен Бьюсак и заместитель директора АНБ Джед Горинг, он отвечал за обеспечение всей операции связью и разведкой. Нынешняя операция была примечательна тем, что впервые американскими возможностями связи и разведки пользуются не американские военнослужащие – а специальный отряд, набранный из числа примитивного народа – чеченцев. Примитивный народ – это не оскорбление, это констатация факта: чтобы не быть примитивным, нужно окончить общеобразовательную школу, а потом и специальную по той специальности, которую ты выбрал в жизни. Более того – нужно с детства иметь дело с компьютером, с бытовой техникой хотя бы на уровне пользователя, чтобы не впадать в ступор при виде современных технических средств ведения войны. Если же ты вырос в горном селе, в детстве у тебя не было компьютера, а была только палка, которая тебе была и за коня, и за саблю, в школу ты не ходил, но в четырнадцать лет перерезал горло первому русисту – кто же ты есть, как не представитель примитивного народа?

Операция началась намного раньше – на территорию России под видом беженцев проникла группа бойцов САС из четырех человек[48], они должны были подобрать промежуточную площадку, оценить ее с точки зрения возможности посадки на ней восьми «Оспри», обезопасить ее и поставить на ней стандартный приводной маяк. Группа в реестре значилась как Task Force Alpha, по завершении первого этапа операции один из «Оспри» должен был подобрать ее, а при невозможности – они могли скрыться самостоятельно, благо до границы – день пути, если не очень торопиться.

Пока контр-адмирал Бьюсак куда-то вышел – заместитель директора АНБ вместе со своими специалистами в десятый раз уже вызывали на планшетный экран, натянутый в штабе, то один, то другой кусок изображения города Ростов-на-Дону в реальном режиме времени и рассматривали его, будто надеясь найти тайну Святого Грааля, обмениваясь короткими, рублеными, непонятными непосвященному фразами.

– Неопознанная активность?

– Чисто, сэр.

– Воздух?

– Патрули здесь и здесь. С ними разберутся.

– Надеюсь. Это что?

– Драка, сэр.

– Что за драка?

– Обычная драка. Кавказцы бьют русских, русские кавказцев, сэр. Видите огни? Это ночное заведение, сэр, дискотека. Не поделили женщин.

– Дикари...

Заместитель директора АНБ, в молодости – трудный нью-йоркский подросток, дипломатично промолчал – в его родном районе пошли бы в ход стволы.

– Охрана?

– Стандартная, сэр.

– Вон они!

Специалисты уставились на колонну, продвигающуюся по шоссе.

– Точно они?

– Маяки, сэр. Колонна опознана.

На каждом «КамАЗе», который был у боевиков – были инфракрасные маяки. Это было нужно для того, чтобы беспилотник сдуру не ударил по своим машинам.

– Принято, цель «Ромео» опознана, статус – зеленый.

– Жнецы?

– Вышли на исходные, сэр.

– Что тут у нас происходит?

Контр-адмирал Бьюсак вернулся в хорошем расположении духа, причиной этому была найденная на территории Борисполя у одного из летных техников небольшая бутылка gorilka – местный самогон. Конечно – контр-адмирал знал, сколько нужно принять, чтобы выглядеть нормально. Но все равно – это было недопустимо.