Паутина Лайгаша - Дмитрий Браславский

– Первый раз вижу. Мэтти?

– Сдвинься-ка сюда, поближе к свету, – гном наклонился над клинком. – Позор на мою голову, но я не знаю этого клейма!

Бэх давно не видела друга настолько ошарашенным.

– Чувствую себя недоучкой, – Мэтт рассеянно потеребил бороду. – Не наша работа. И не человеческая. Все, что пока могу сказать.

Торрер потеряно покрутил кинжал, явно не зная, что с ним делать дальше.

– Ладно, так уж и быть, давай я его к себе в заплечный мешок кину!

В любое другое время любезное предложение Макобера натолкнулось бы на решительный отказ: за каждый волшебный предмет эльф дрожал, как мать за дитя. Однако кинжал отдал с явным облегчением.

– Ну что, господа, вернемся в дом? – слова Лентала вызвали у Бэх неожиданное облегчение: она вдруг почувствовала, насколько неуютным был окружавший их лес, из которого только что пришла смерть.

– Мы сейчас, – улыбнулся ему Айвен.

Паладин понимающе улыбнулся в ответ и прикрыл за собой дверь. Улыбка магу понравилась: пожалуй, этот человек талиссе не помешает.

– Ну, что вы думаете? – излишне громко проговорил Торрер. – Не тащить же его за собой, в самом деле. Особенно когда тут такие дела творятся.

– А тебе не кажется, – возразил Айвен, – что мы не в том положении, когда стоит отказываться от помощи?

– Которая будет оплачена сокровищами Лазоревого храма. Ну уж нет! – гном был непоколебим.

– Пока мы доберемся до этого самого храма, еще глаза позеленеют, – резонно заметил чародей. – Или, что скорее, нас просто перебьют по дороге. К тому же сокровища Ордена – это не то, что можно унести вшестером.

– В смысле? – исподлобья взглянул на него гном.

– В прямом. Лошадей у нас с собой нет. Повозок тоже. Сколько ты можешь унести на себе? Ну, двести драгоценных камней, ну, триста…

– Я?! – гном гордо выпрямился и стал доставать Айвену почти до плеч. Острием шлема. – Да я…

– Там их тысячи, – перебил его маг. – Понимаешь, тысячи!

На лице Мэтта появилось мечтательное выражение.

– Допустим, – продолжал настаивать Торрер, – но разумно ли брать с собой человека, который не входит в талиссу? Ты не боишься, что он будет нам обузой?

– Паладин? – усмехнулся маг. – Как бы мы ему обузой не стали. И потом, каждый из нас тоже когда-то не входил в талиссу. Ну и что?

Эльф только покачал головой.

– Думаешь, он когда-нибудь войдет в талиссу? – удивилась Бэх.

– Лично мне пока и вшестером не тесно, – скептически заметил Терри. – Но я не возражаю. Пусть идет.

– Пусть идет, – эхом откликнулся Макобер. – Мне тоже кажется, что ничего плохого, кроме хорошего, от этого не будет.

– Решили? – убедившись, что других возражений нет, Айвен первым вошел в домик.

– Я не претендую на ваши сокровища, а ближайший же бой покажет, кто чего стоит, – встретил их паладин.

– Нас было так несложно подслушать? – недобро усмехнулся Терри.

– А вы считаете, что в этом была нужда? – спокойно выдержал его взгляд Лентал.

– Мы польщены честью, которую оказала нам обитель, – примирительно произнес Айвен. – И не сомневаемся, что паладину Зеленой Девы проницательность присуща в той же мере, что и десятки других достоинств.

– Как сказал! – с восхищением шепнул Торрер на ухо мессарийцу. Правда, этот шепот вполне мог разбудить даже мирно почивавшего предводителя енн'ар. – Нам бы так, а?

– Тебе бы еще и не так! – в тон ему прошептал Макобер.

Лентал слегка поклонился чародею и, встав на пороге, громко свистнул. Великолепный белый конь, появившись из темноты, приветственно заржал и ласково ткнулся мордой в плечо паладина. Отвязав от седла заплечный мешок, тот похлопал скакуна по шее, и благородное животное вновь скрылось в ночи.

Эльф открыл было рот, но, поймав взгляд Айвена, благоразумно решил воздержаться от вопросов.

Переночевав в деревушке енн'ар, наутро друзья похоронили пленника и отправились дальше. До самого вечера дорога оставалась пустынной.

Прошлая ночь понемногу забывалась, и Бэх с Ленталом завели долгий разговор об отличиях культов Темеса и Ашшарат, к которому вскоре с интересом прислушивалась уже вся талисса.

К вечеру, когда путники расположилась на ночлег неподалеку от дороги, Бэх с некоторым раздражением подумала, что Лентал знает о богах куда больше, чем она сама: спорить с ним было совершенно невозможно.

Похолодало, и друзья с удовольствием придвинулись поближе к костру, где дразнилась капельками прозрачного жира тушка только что пойманного Терри зайца.

– Все-таки что-то у нас не так, – решился наконец произнести вслух Айвен. – В смысле, с магией.

– Я тоже это заметил, – скромно подтвердил Торрер. Чистая правда: не заметить этого было бы трудновато.

– Мне понятно, когда боги не слышат наши молитвы, – медленно проговорила Бэх. – Но ведь магия, если не ошибаюсь, это практически чистая наука. Есть цель, скажем, осветить комнату. Есть эксперимент – и в конце концов ты знаешь, какие слова и жесты приводят к успеху. Что же здесь может не сработать?

– Наука… – Айвен загадочно улыбнулся. – Конечно, наука. Но не только. Знаешь, то, что барды называют вдохновением, и для нас не лишнее.

Лентал с интересом прислушивался, предпочитая не вмешиваться.

– Согласна, но бард не может задумать одну балладу, а написать совершенно случайно другую!

– Барды все могут, – подал голос необычно молчаливый Макобер. – Вот как-то в Маркусе залез я в карман к одному барду, а там…

– Опять ты со своими байками! – грубовато прервал его Мэтт. – Здесь магия исчезает, а ты!

– А я – нет! И не надейся, – и мессариец гордо повернулся спиной к гному.

– Кстати о магии, – ткнув в зайца заостренной палочкой, Айвен почувствовал, как у него потекли слюнки. Ничего, вот-вот, и можно будет есть. – Я так и не понял, Торрер, зачем ты нас всех тогда обманул. Я имею в виду – с кольцом Сильвена.

– Я… – начал было эльф, но осекся и приложил палец к губам. – Ш-ш-ш…

– Доброй ночи, благородные господа!

Друзья обернулись. Перед ними стояли три мужика в потрепанных, многократно заштопанных, но все же относительно чистых одеждах. И каждый держал на плече солидных размеров топор.

– Дровосеки! – с облегчением объявил Торрер. В его голосе звучала гордость автора пьесы, в которой наконец-то все пошло как по маслу.

– Дровосеки! – обрадовано покивали мужики. – Мы здесь лес, понимаешь, рубили неподалеку…