Самая красивая - Гейл Карсон Ливайн

Не сейчас. Когда-нибудь потом.

Я коснулась его щеки. Айори поймал мою руку и не отпустил. Учу перевернулся на спину, задрав лапы.

— Айори!

Он спал. Я не стала его будить. Мы провели ночь, держась за руки.

На следующий день, ближе к вечеру, мы проехали по разводному мосту, ведущему к замку. Конюх принял у нас лошадей.

— Как здоровье короля? — спросил Айори.

Конюх ответил рассеянно, уставившись на меня:

— Ему не лучше. Лекарь говорит, что силы покидают короля.

Айори отстал на шаг. Я взяла его за руку, не тревожась, что нас видит конюх.

— Лекарь полагает, что король тоскует по королеве.

— Где она? — спросила я.

— Здесь. Правда, она покинула потихоньку замок и не возвращалась несколько недель. А теперь заперлась у себя в покоях. Никого туда не впускает и сама не выходит. Отказывается даже навестить мужа.

Снадобье перестало действовать и на нее, вот поэтому она не хочет попадаться людям на глаза. Но известно ли ей, что королю стало хуже?

Конюх повел наших лошадей, но Айори его остановил:

— Что-нибудь знаешь об охраннике по имени Уйю?

Конюх что-то пробормотал.

— Говори громче! — велел Айори.

— Прошу прощения, ваше высочество, но Уйю сказал, что она, — он кивнул в мою сторону, — мертва. Должно быть, ошибся.

Что ж, хорошо. Если бы Уйю сидел в тюрьме, конюх с этого бы и начал. Мы повернули во двор замка. Я услышала трубадура и птичье пение, совсем как в мой первый приезд сюда. И сглотнула комок в горле.

— Я пойду к королеве.

Никому другому не удастся убедить ее навестить короля. Я не хотела с ней встречаться. От одной мысли об этом я снова чувствовала яд в горле. Но жизнь короля Оскаро висела на ниточке, и я должна была сделать все, что в моих силах.

Когда мы вошли в Большой зал, все постепенно смолкли. Кажется, даже птицы притихли. Не обращая ни на кого внимания, мы поспешили в покои королевы. Я постучала в дверь.

— Ступайте прочь. Оставьте меня.

Я повернула ручку. Дверь оказалась заперта.

— Это Эза. — Я понимала, как добиться приема, но мне очень не хотелось произносить эти слова: — Я больше не красавица, ваше величество.

Через секунду замок щелкнул.

— Проходи одна.

— Крикнешь, если я понадоблюсь, — шепнул Айори, — и я вышибу дверь.

Я едва протиснулась в приоткрытую дверь. Стоило мне войти, как Иви тут же заперла ее за моей спиной.

В комнате царил полумрак благодаря задернутым шторам. Я лишь мельком увидела лицо Иви, поэтому ничего не разглядела.

На туалетном столике не было ни ручного зеркальца, ни золотой флейты.

Королева бросилась на кровать лицом вниз и заговорила приглушенным голосом:

— Я думала, ты где-то там, вместе со Скулни. Где он?

— Волшебство зеркала закончилось. Он исчез.

Я надеялась, что так оно и есть. Надеялась, что не освободила его.

— Я скучаю по нему, — сказала она громче и заколотила кулачком по кровати. — Мне он нужен.

Я вызвала в воображении его образ. Он-то знал, как справляться с Иви. Я услышала его вкрадчивый голосок, произнесший именно те слова, которые могли мне сейчас пригодиться.

— Скулни обожал вас, — сказала я. — Еще до того, как вы вернулись из Пещер гномов, он поделился со мной, как сильно вас любит.

Иви перевернулась на спину.

— Правда?

Я увидела ее лицо. Она больше не напоминала трагическую героиню, когда плакала. Она выглядела так, как все мы: лицо в пятнах, нос красный.

Я продолжила:

— Он говорил, что вы его главная любимица за все годы, проведенные им в зеркале. Он называл вас великолепной.

Наверное, я перегибала палку.

Она подскочила в кровати:

— Эза! Он так сказал?

А теперь надо помочь его величеству:

— Скулни любил вас почти так же сильно, как любит король.

Она снова бросилась ничком на кровать.

— Никто меня не любит.

— А король! Защищая вас, он подставился под железное кольцо кентавра. Ваша жизнь для него важнее собственной. Даже…

— Уже нет. Я ведь теперь…

— Вы по-прежнему красивы, — сказала я, скрежеща зубами. — И вы знаете, как удержать поклонника. Сами рассказывали. Ни одной девчонке никогда не удавалось увести у вас кавалера.

— Но, Эза… — Она села, скрестив ноги. — Я так рада, что ты не… — Она замолчала, не договорив.

Не умерла?

Иви улыбнулась мне:

— Мы снова можем стать подругами. Я знаю другие способы, как уложить тебе волосы.

Мои хтановые волосы устраивали меня и в таком виде, но я все же улыбнулась в ответ.

— Не хотите ли наведаться к королю? Он тоскует без вас.

Королева изъявила желание, но сначала ей пришлось выбрать самое красивое платье, а мне пришлось убеждать ее, что она выглядит потрясающе в каждом наряде, который примеряла. Затем настала очередь прически — волосы у нее теперь стали тонкими и легкими. Она раз десять подкалывала их наверх и распускала. Последний штрих — косметика, еще одно важное дело.

Наконец она сказала, что готова, а я была вынуждена признать, что она подчеркнула все свои достоинства. Выглядела Иви прелестно.

Мне все еще причиняло боль, что другие могут выглядеть прелестно, а я — нет.

Когда мы появились в коридоре, Айори даже бровью не повел, увидев, как изменилась королева. Поклонившись, он протянул ей руку.

Она приняла ее. Я заняла место по другую сторону королевы, и мы отправились в покои лекаря. По дороге все птицы пели нам серенады. Мы шли мимо слуг и придворных, а те недоуменно смотрели на нас, потом кланялись или приседали. Иви кивала и не обращала внимания на удивленные взгляды.

Остановившись в шаге от палаты короля, она коснулась своих волос, расправила юбки и, повернувшись ко мне, прошептала:

— Он меня любит? Все еще любит?

Хорошо, что я не Иви.

— Он любит вас.

— И сейчас тоже ни одной дерзкой девчонке не удастся увести его у меня. — Она открыла дверь.

Король Оскаро сидел в кресле перед окном. При нашем появлении он меланхолично повернул голову, но тут же обрадовался, увидев Иви. Он не мог говорить, но его улыбка сказала все. Если он и заметил какую-то перемену в королеве, то не подал виду.

Иви подбежала к мужу.