Души в клочья - Ника Смелая

— Люций! О, пресветлые!

«Я же так убью его, едва вернув с того света.»

Π ринялась тормошить мужчину, пытаясь поднять с постели и привести в чувство.

— Я, конечно, теряю разум от твоей красоты, но чтобы настолько? — пришёл в себя мужчина и улыбнулся мне. — Что это было?

— Это всё Грей. Он… нужно больше… чтобы можно было потом… иначе чары не снять… — Я не знала, с чего начать, и несла несусветную чушь. — Люций! Лю-ю-ю-ю-ций! Я так рада, что ты вернулся! Не делай так больше никогда!

Я обняла его так крепко, как только могла.

— Что можно было бы потом? — выхватил саму суть менталист. Как же он походил этим на моего брата.

— Как что? Быть твоей.

Я уткнулась носом в его шею, чтобы он не видел, как я кусаю губы от смущения.

— А ты бы этого хотела? Быть моей. — Люций замер и даже дыхание задержал в ожидании моего ответа.

— Да, я…

— Тогда просто поёрзай так ещё немного, но не вздумай раздеваться, а то не сдержусь. — Он положил руки мне на бёдра и надавил так, что я качнулась из стороны в сторону. Сам же закрыл глаза, а когда снова посмотрел на меня, магии в них не было. Ни капли. — Ну же, Дафна! Я поставил блок, не бойся. Ментальная магия Грея меня не убьёт. Будет больно, но тебе ведь тоже было, да?

— Как ты догадался? — Смысл его слов дошёл до меня не сразу.

— Может, меня тогда и опоили какой-то дрянью, но я не идиот, любимая. Хотя нет, всё же идиот, раз не понял, что всё это было правдой. Не таким должен быть твой первый раз. Прости. Ох! — вскрикнул он и задышал чаще.

— Больно? — Я всё же послушалась и стала делать так, как он попросил.

— Нет, нужно ещё. Этого мало. Вот так.

И Люций надавил на мои бёдра так, что трение усилилось в разы и настал мой черёд вскрикивать от неожиданного удовольствия.

— Больно? — прошептал он мне на ухо и, не дождавшись ответа, накрыл губы сладким поцелуем. Горячим, страстным и полным жажды и томления.

Я уже плохо понимала, что делаю, теряясь в ощущениях. Кажется, стонала и просила не останавливаться. Заметила, что Люций побледнел, а по лбу его скатываются крупные капли пота. Диала била дрожь, и от напряжения он крепко стиснул зубы и закрыл глаза. Всё его тело было как натянутая струна, казалось магия брата теперь атакует его постоянно.

А вот то, что максимальная разрядка чар зависела от моей степени «взвинченности», а не от его, я поняла, лишь когда достигла пика ощущений и, вскрикнув, будто сорвалась с обрыва. На постель мы рухнули вместе. Я — тяжело дыша и пытаясь собрать мысли в кучку, он — без чувств от самого мощного отката.

— Прости, мой хороший. — Я прижалась к любимому, понимая, что с ним всё в порядке и он быстро придёт в себя. Нужно только немного подождать. — Если бы не моё глупое желание, озвученное брату, ничего бы этого не было.

— Я люблю тебя, Дафна, — прошептал Люций, пока ещё не в силах открыть глаза. — Больше жизни люблю. И, если бы этого не было, я бы предпочёл вообще не возвращаться. Ты нужна мне, милая моя сказочница. Как воздух, как правда. Выйдешь за меня?

— Да! Да! Да! Сотню раз да! А теперь возьми уже берит.

Я схватила камушки и положила ему в раскрытую ладонь. Они тут же потемнели, передавая силу магу.

— Любимая, мне нужно восстановить резерв. Ты не против, если…

Я приложила указательный палец к его губам и легко поцеловала в щёку.

— Отдохни, я никуда не денусь, — сказала ласково и улыбнулась самой себе.

— Правда? — еле ворочая языком, спросил он.

— Конечно. Я теперь твоя. Навсегда.

Я обняла его и прижалась к нему покрепче. Какой же он горячий. Даже одеяло не грело так, как его близость.

— Моя. Навсегда… — прошептал принц и уснул.

У меня же сна не было ни в одном глазу. Во-первых, я была воодушевлена тем, что теперь мой сказочник никуда не пропадёт и даже Пресветлые его у меня не заберут. А во-вторых, поняла, что за дверью меня караулит нечто малоприятное. Где-то там, за пределами этих покоев, всё ещё ждал известий о брате Дуэйн. Нужно сказать ему, что всё хорошо, и постараться как-то подготовить к тому, что скоро я стану его сестрой. И ничего хорошего мне это не сулило.

Собравшись с мыслями, я поднялась с постели, оправила измятое платье и постаралась как можно незаметнее выскользнуть за дверь. Нужно вернуться в свои покои, если они уцелели, конечно, после разгрома, учинённого Филиппом, и привести себя в надлежащий вид. Но судьба на этот раз не была ко мне благосклонна.

— Я уж думал, ты не выйдешь. — Низкий бархатистый голос, который я хотела услышать меньше всего, заставил застыть на месте.

Дуэйн. Диал стоял напротив двери, оперевшись на стену, и буравил меня взглядом.

— Что с братом? Жить будет?

Я тут же набрала воздуха в грудь, чтобы ответить что-то вроде «Можешь и сам посмотреть» или «Конечно, разве дала бы я ему умереть?», но мрачный дикеец вдруг сделал всего один шаг вперёд. Такой, которым полкоридора можно преодолеть. И крепко меня обнял.

— Спасибо, Дафна. — Мужчина, стараясь не задеть израненную руку, стиснул меня своими крепкими сильными ручищами. — За всё спасибо.

Здоровяк был значительно выше меня, поэтому теперь я болталась в его объятьях примерно в полуметре над полом, а он уткнулся носом мне в плечо, не давая возможности посмотреть ему в глаза.

«Надо же! Это мрачное существо способно испытывать благодарность? Неужели ему совестно?» — подумала я, но вслух ничего не сказала.

— У меня нет никого дороже Люция, — вдруг заговорил Дуэйн после небольшой паузы. — Не стоило мне тогда так с тобой говорить. Но я не мог иначе. Ты была чужой женой, а он… он места себе не находил в этом мире без тебя. Это несправедливо, понимаешь?

— А ты, значит, борец за справедливость? — прыснула я.

— Нет. — Диал выставил руки вперёд так, что теперь держал меня на весу прямо перед собой. Смотрел с укоризной, но уже теплее, чем прежде.

В таком положении я чувствовала себя куклой в руках ребенка, который в неё играет.

— Я за брата. И ни за кого больше. Мне было обидно за него, Дафна. Я… я ведь не такой, как он. У меня нет силы. Не могу взять и перевернуть всё вверх дном в