Самурай Ярослава Мудрого - Александр Ледащёв

Самое интересное для меня было в том, что у нас не забрали оружия и обыскивать нас никто и не подумал. То ли это была милость княжья, то ли верх доверия, то ли предельное презрение – не знаю, но мне очень грело душу то, что чужие руки не коснутся моего субурито. Почему-то я именно сейчас ощутил себя послом и подумал, что для солидности надо бы стоять посвободнее, без окостенелости, которая было охватила меня.

Сказано – сделано, но я почему-то вольно отставил ногу и пошевелил усами. Затем снова бегло осмотрел палату и вновь пошевелил усами, надо полагать для солидности. Оставалось мне еще надуть щеки, как великий князь впервые после приветствия подал голос.

– А кто это там все глазами у тебя вращает и усами шевелит? – осведомился князь, глядя на меня.

– А это, князь, наставник уных наших, в лесу подобрали. Не помнит ни кто он, ни откуда. Вот, велел Ярослав, сын твой, с собой взять, может, тут у него в голове просветлеет, – вежливо отвечал Ратьша.

– И как? Опамятовался? – спросил Владимир.

– Да никак, великий князь, беда просто. А боец он добрый, хоть и беспамятный, – грустно отвечал Ратьша.

Я замер. Додумался я, где дурью маяться, – у великого князя на приеме! У нас и так миссия, прямо скажем, тревожная, еще я тут внимание привлекаю. Стоп. Этого и хотел Ярослав, посылая меня сюда. Именно этого. И я, не желая того, все-таки это сделал – привлек внимание Владимира. А теперь все, тишина и никакой больше мимики, а то наживу беды. Все, тихо. Тут снова заговорил Владимир:

– Я услышал тебя, тысяцкий. Весть ты принес нерадостную, но не дело за дурную весть карать уста, которые ее произнесли. Думается мне, что Киев и без дани с Ростова проживет как-нибудь, тем более что задумки Ярослава мне нравятся, хоть и много казны требуют. Быть по сему. А чтобы ему проще было на угольских землях встать, посылаю я с вами своему сыну Ярославу полсотни своих варягов. Пришлю сегодня же на подворье ваше, возьмете их с собой. Платить им теперь есть из чего, – Владимир усмехнулся.

Намек был прост. Мы приехали в посольство целой ратью, а в ответ Владимир посылал сыну свою рать. Свою рать. Это и был ответ князя. Если в ответ он легко с полусотней варягов расстался, то сколько же у него их еще осталось? Что-то подсказывало мне, что Ярослав сильно призадумается теперь о дани и сыновней почтительности.

Ратьша говорил благодарственную речь, Владимир, милостиво усмехаясь, слушал тысяцкого, покручивая ус. Я же расслабляться не торопился. Оно, конечно, князь сказал, что не гневается и задумки сына одобряет, но мало ли. Недаром тут такая теплая компания варягов собралась, надо полагать. Ой, недаром!

Тут меня словно что-то толкнуло в лицо. Я не сразу понял, что великий князь пристально, испытующе смотрит на меня. Глаза его наткнулись на золотой обруч, подаренный мне Ярославом, на кратчайший миг сузились и снова поднялись. Я опустил глаза, не хватало еще поиграть с Владимиром в «гляделки»! Кажется, я и впрямь вызвал княжий интерес. К добру ли?

– Больше вас не держу, ступайте с Богом, – произнес надо мной княжий голос, и мы, отбивая поклоны, вежливенько покинули палату. Двери закрылись. Теперь осталось выйти за ворота княжьего двора, а там добраться до своего гостевого подворья.

Но все прошло как нельзя более гладко. Никто не напал на нас в переходах Владимирова терема, все спокойно было на дворе, челядь, низко кланяясь, отворила нам ворота, и мы степенно выехали вон.

– А ты молодец, Ферзь, – непонятным тоном произнес Ратьша. – И князя отвлек, и голову унес, – Ратьша усмехнулся, я промолчал.

А что мне надо было сказать? Что соскучился и решил дурью помаяться? Нет уж. Пусть лучше думает, что я нарочно это сделал и своевременно.

– Владимир выпустил нас, это хорошо. А вот полсотни варягов для компании к тем, что уже у Ярослава штаны протирают, не больно здорово, – негромко сказал тысяцкий. – Но выбора не было, великому князю тысяцкий «нет» сказать не может. Да и, глядишь, полусотне мечей Ярослав дело сыщет, хотя бы озорников наших по лесам гонять. А, послы великие? – И Ратьша громко засмеялся.

Но самое поразительное было в том, что засмеялись и Святослав, и Светозар, а кроме того, даже тень тысяцкого потрясла капюшоном. Вот так да!.. Видать, здорово нервишки у всех были напряжены у княжьего престола. Я тоже посмеялся, но как-то задумчиво. Мне откровенно не давал покоя прощальный взгляд великого князя. Что-то он таил в себе. Думается мне, грешному, что владыки долго головы ломать не обучены, и что-то меня, перед тем как мы уберемся из Киева, может ждать. И что, интересно? Вторая часть марлезонского балета, начатая князем Ярославом в лесу, куда меня перенесли? Тогда стоит ждать беды от приписанных к нам варягов. Что-то у меня с ними никак не складываются отношения. То ругаемся, то деремся, все как-то у нас не по добру.

Тем временем мы доехали до своего подворья. Судя по лицам встретивших нас дружинников, они ждали чего угодно и теперь искренне радовались, что буря прошла стороной. Я же так не думал. Владимир никак не был похож на человека, которым можно пренебречь или навязать свои условия. Начало было положено, уже ждем полсотни варягов, для компании.

Вести о варягах дружинники встретили спокойно, в конце концов, рассудили они, уж лучше варяги, чем резня. Люди были слишком напряжены в ожидании нашего возвращения, поэтому пока сообразить, что случилось, были в состоянии не все.

В состоянии были Ратьша, Святослав и Светозар, думаю, что тень Ратьши, и я, собственно. Остальным пока было не до того, и я думаю, Ратьша был далек от мысли вести среди своих людей просветительную работу. Не хватало еще драки с варягами на подворье. Тогда точно Владимир наше подворье выжжет каленым железом.

Когда шум и крик немного утихли, Ратьша громко произнес:

– С варягами, что с нами поедут, ссор не заводить, драк и подавно. Едут они по милости отца к сыну, которому лишние мечи никак не помешают. Всем ли понятно? Завтра идем домой.

– Добро, понятно! – отвечала толпа дружинников, но я видел на лицах воинов тень насмешки над великим князем, который так легко позволил сыну взять над собой верх, меча не обнажив. Наивные вы люди, дружинники.

Когда волнение улеглось, я подошел к Ратьше, который все еще был на дворе, и попросился сходить прогуляться. Тысяцкий усмехнулся и кивнул головой. Не привлекая внимания, я сходил на конюшню, расседлал Харлея и взял свои сюрикены из сумки. Что-то словно говорило мне, что следует сходить проветриться. Такое не раз бывало в моей жизни, и я привык доверять таким порывам. Поверил и в этот раз.

Незаметно выскользнул со двора и углубился в проулки великого города. Была мыслишка и просто так прогуляться, и на рынок сходить – в общем, я радовался прогулке, пока не решив, куда я, собственно, иду. Так и шел себе по улочкам Киева, накинув куртку и твердо памятуя, что курить здесь – здоровью вредить.

Вскоре дошел, как я понимаю, до окраин города, проулки стали у́же, людей стало поменьше, земля мощена бревнами была похуже. Окраина и есть окраина. Я прошел какой-то проулок, а потом оказался в тупике. Вот тебе и раз. Развернулся было, чтобы идти назад.