Через соловьиный этаж - Лайан Герн

Теперь Кенжи сел передо мной, схватил мою голову и заставил смотреть на него.

— Я пытаюсь спасти тебе жизнь! — крикнул он. — Ты можешь вдолбить это в свой туго думный череп?

Я плюнул ему в лицо и подставил себя для удара, но вмешался юноша.

— Идите же, учитель, — поторопил он. Кенжи отпустил меня и поднялся.

— Что за упрямый сумасбродный нрав ты унаследовал от матери? — прорычал он. Подойдя к двери, он обернулся и сказал: — Глаз с него не спускайте. И не развязывайте ни под каким предлогом.

Когда он вышел, я захотел закричать и забиться в истерике, как ребенок. Слезы ярости и отчаяния кололи глаза. Я лег на матрац и отвернул лицо к стене.

Девушка ушла и вскоре вернулась с тряпкой и холодной водой. Она посадила меня и вытерла лицо. Губа была разбита, вокруг глаза и на скуле проступали синяки. Ее нежность убедила меня в сочувствии, хотя она ничего не сказала.

Юноша тоже наблюдал молча.

Потом принесли чай и еду. Я выпил чай, а есть отказался.

— Где мой нож? — спросил я.

— У нас, — ответила она.

— Я задел тебя?

— Нет, ты задел Кейко. У нее и у Акио раны на руке, но не очень глубокие.

— Жаль, что я не смог убить вас всех.

— Понимаю, — ответила она. — Никто не скажет, что ты не оказал сопротивления. Но против тебя дрались пять членов Племени. Ничего постыдного.

Именно стыд струился по моим жилам, пачкая чернью белую кость.

Длинный день подошел к концу, вечерний колокол зазвенел в храме в конце улицы, когда к двери подошла Кейко и шепотом заговорила с двумя стражниками. Я прекрасно расслышал ее слова, но по привычке притворился, что ничего не ведаю. Кто-то пришел повидать меня, кто-то по имени Кикута.

Через несколько минут в комнату вошел стройный мужчина среднего роста, за ним последовал Кенжи. Между ними чувствовалось сходство: тот же бегающий взгляд, делающий их незаметными. Кожа незнакомца была темней, приближаясь по цвету к моей. Его волосы оставались черны, хотя мужчине и было уже около сорока лет.

Пару секунд он стоял и смотрел на меня, потом подошел и опустился рядом на колени, а Кенжи, впервые за наше с ним знакомство, взял мои кисти и повернул ладонями вверх.

— Почему он связан? — спросил незнакомец. Его голос был ничем не примечателен, хотя интонация выдавала в мужчине северянина.

— Он пытается сбежать, учитель, — ответила девушка. — Сейчас он утихомирился, но ранее показал дикую прыть.

— Почему ты хочешь сбежать? — спросил он меня. — Ты наконец там, где должен находиться по происхождению.

— Я не должен быть здесь, — ответил я. — Еще до того, как я впервые услышал о Племени, я дал присягу господину Отори. Я законно принят в клан Отори.

— Ух! — вздохнул он. — Я слышал, что господа Отори зовут тебя Такео. А как твое настоящее имя?

Я молчал.

— Он вырос среди Потаенных, — тихо сказал Кенжи. — Имя, которое ему дали при рождении, Томасу.

Кикута зашипел сквозь зубы.

— Такое имя лучше забыть, — сказал он. — Пока пойдет и Такео, хотя Племя им никогда не пользовалось. Ты знаешь, кто я?

— Нет, — ответил я, хотя и догадывался.

— Нет, учитель, — не удержался юный стражник. Кикута улыбнулся.

— Ты не учил его манерам, Кенжи?

— Вежливость для тех, кто ее заслуживает, — сказал я.

— Ты скоро убедишься, чего я заслуживаю. Я глава твоей семьи, Кикута Котаро, двоюродный брат твоего отца.

— Я никогда не знал отца и не носил его имени.

— Однако многие черты изобличают в тебе Кикуту: острота слуха, артистичность, да и все другие таланты переданы тебе с лихвой, как и линия на ладони. Это ты не можешь отрицать.

Издалека послышался легкий шум — стук в дверь магазина внизу. Человек вошел и завел разговор о вине. Голова Кикуты тоже повернулась. Я почувствовал, что начинаю признавать его.

— Вы все слышите? — спросил я.

— Не так много, как ты, но почти все. С годами умения сглаживаются.

— Когда я был в Тераяме, один молодой человек, монах, сказал «как собака». — Язвительность вкралась в мой голос. — «Полезное свойство для твоих хозяев», сказал он мне. Вы поэтому украли меня? Чтобы пользоваться мной?

— Речь идет не о пользе, — ответил он. — А о рождении членом Племени. Ты принадлежишь ему. Ты бы принадлежал ему, даже не обладая никакими талантами. Но если б ты был самым одаренным в мире человеком, но в тебе не текла бы кровь Племени, мы бы никогда тобой не заинтересовались, и ты бы не смог стать одним из нас. Так оно есть: твой отец Кикута — ты Кикута.

— У меня нет права выбора?

Он снова улыбнулся.

— Такое не выбирают, как и остроту слуха.

Этот человек действовал на меня успокаивающе.

Я раньше не встречал никого, кто знал бы, что такое быть Кикутой. И ощутил, насколько это притягательно.

— Предположим, я признаю свое происхождение. Что меня ждет?

— Мы найдем тебе безопасное место в другом феоде, вдалеке от клана Тоган, и ты закончишь обучение.

— А я больше не хочу ни учиться, ни тренироваться. Мне хватило учителей!

— В Хаги отправили Муто Кенжи ввиду его давней дружбы с господином Шигеру. Он многому тебя обучил, но Кикуту должен воспитывать Кикута.

Я более не слушал его.

Давняя дружба? Он обманул и предал его!

Голос Кикуты стал тише:

— Твои навыки достаточно хорошо отточены, Такео, и никто не сомневается в твоей храбрости и сердечности. Главная проблема — в твоей голове. Тебе нужно научиться контролировать свои чувства.

— Чтобы предавать друзей с такой же легкостью, как Муто Кенжи?

Мимолетное спокойствие прошло. Я вновь почувствовал подступившую к горлу ярость. Хотелось полностью ей отдаться, потому что только она могла заглушить мой стыд. Юноша и девушка сделали шаг вперед, приготовившись удержать меня, но Кикута жестом велел им отступить. Он сам схватил мои связанные руки и крепко их сжал.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Сам того не желая, я взглянул ему в глаза. Я тонул в вихре своих чувств, и лишь его глаза не давали мне пойти на дно. Постепенно гнев спал, его сменила непреодолимая усталость. Я не мог бороться со сном, накатывавшим на меня, как облака на горы. Кикута держал мой взгляд, пока мои глаза не закрылись и меня не проглотил туман.

Проснулся я следующим днем, солнце косо освещало комнату, соседнюю с моей каморкой, отбрасывая на меня тусклый оранжевый свет. Не верилось, что уже опять послеобеденное время: я проспал ночь и почти целый день. Девушка сидела на полу, поодаль от меня. Я догадался, что только что закрылась дверь, которая меня и разбудила. Мне сменили охрану.