Дегустаторы смерти - Вадим Филоненко

– Коля, а может, пока ждем, ты нам тоже по чеку выдашь, а? – заискивающе протянул Сухарь. – Для поправки нервов.

Обычно в Зоне отмычки получали по полдозы – чтобы взбодриться, но не отрубиться.

– А мне спиртику бы, – Сапог шумно сглотнул.

– Будет, – проявил неожиданную покладистость Сумрак.

Оставшееся до утра время прошло без происшествий. Стихийно начался военный совет. На этот раз участвовали все. Людей взбудоражило происходящее, и они не могли молчать.

– Я думаю, это из-за «синих брызг», – высказал здравое предположение Архимедик. Его глаза блестели в наркотическом кураже, страх отступил, а голова, как ни странно, прояснилась. – Давайте их отдадим.

– И как? Выложим на землю? – проявил скептицизм Сапог. От него несло спиртом, но выглядел он тоже бодрым и смелым.

– Хотя бы так, – кивнул Архимедик.

– Уже отдали, – буркнул Сумрак. Видно, об этом сталкеры договорились раньше, когда совещались без нас возле бочки. – Все «брызги» лежат сейчас в березняке.

Надо же, а я и не заметил, когда их выкладывали. Впрочем, Чвиль и Утюг и впрямь на обратном пути слегка отстали от нас. Потом, правда, быстро догнали. Будем очень надеяться, что хабаром мы откупились от Головы-два-уха. Я вздохнул.

– Ты чего? – тут же заинтересовался Сало.

– Да так, подумалось…

– Говори, – потребовал Утюг. Ну надо же! Он вдруг начал интересоваться моим мнением. Что же такое ему сказали обо мне Сумрак и Чвиль? Надо будет потом спросить у Сала. А пока…

– Конечно, хорошо, что оставили «брызги», – заговорил я. – Только не уверен, что это поможет. Вспомните пропавших караванщиков. Они не брали никакого хабара на кладбище, а все равно сгинули…

– Брали, – перебил Архимедик. – Только не «брызги», а «белые вертячки». Они на покосившемся кресте крутились.

– Ты чего раньше не сказал, урод? – прорычал Утюг.

– Так вы не спрашивали. И потом, я не подумал… – принялся путано оправдываться Архимедик.

– Тогда есть шанс, – Сумрак повеселел. – Она получила свой хабар обратно и должна оставить нас в покое. Утром уйдем.

Едва ночная темнота сменилась предрассветным туманным маревом, мы покинули недострой и сели по машинам. На этот раз в телеге-отмычке ехал Сапог. Головы-два-уха видно не было.

С места стартовали так резво, словно за нами опять гналась «кобра». Колонну, правда, соблюдали, но задние машины наступали на пятки передним.

В мгновение ока вырулили на проселочную дорогу и в рекордные сроки отмотали три километра, благо «трассер» сулил хотя бы относительную безопасность.

– Ушли? – расплылся в улыбке Сало. – Ну точно, уш…

Он осекся. Трактор начал чихать и заглох. Одновременно замолчали двигатели еще двух машин.

Колонна остановилась.

– Дежавю, – пробормотал Толя и принялся с упорством обреченного раз за разом заводить мотор.

Водители двух других молчащих машин наверняка занимались тем же самым.

Я открыл дверцу и встал на подножке, обозревая окрестности, инстинктивно пытаясь разыскать взглядом знакомый ночной силуэт. Но местность, как и вчера, тонула в утреннем тумане, видимость была метров сто, не больше.

Внезапно наш трактор стрельнул черным выхлопом и зарычал мотором.

– Уф!!! – Толик расцвел так, будто ему подарили миллион.

Почти одновременно с нами завелась телега Литвы. И только двигатель вездехода Утюга и Чвиля продолжал молчать. Сидевший на водительском месте Марат прекратил бесполезные попытки. Они оба выскочили из телеги и побежали вдоль машин к Сумраку, о чем-то быстро переговорили с ним, Марат сел к Коле, а Ястреб третьим к Литве, заставив Сухаря пересесть на заднее сиденье. Колонна возобновила движение.

Не успели проехать и полкилометра, как вездеход Литвы, который ехал прямо за нами, завилял по дороге. В нем что-то происходило, вроде какая-то потасовка. Я выглянул из трактора и увидел, что Сухарь пытается ударить водителя – Литву, а Ястреб мешает и в свою очередь дубасит Сухаря. Наверное, Утюгу было неудобно бить, иначе он вырубил бы отмычку сразу. И все же Сухарю, видать, изрядно досталось, потому что он отстал от Литвы и принялся вышибать ногами боковое стекло, совершенно позабыв про третью, заднюю, дверь.

Литва не выдержал, ударил по тормозам. Наш трактор остановился чуть поодаль. Мы с Салом подбежали к вездеходу.

– Что случилось?

– Да вот, – Литва растерянно развел руками.

Сухарь впал в буйство. Его колотила крупная дрожь. Он рвался наружу из вездехода, невразумительно рыча что-то вроде:

– Пустите!.. Холод!.. Околею!.. Спрятаться!.. Скорее!..

Но выйти через дверцы ему мешали сидящие на передних сиденьях Литва и Утюг, и он с остервенением бил кулаками и ногами в боковое стекло – раз за разом, по-прежнему игнорируя заднюю дверь.

– Выпустите его, – посоветовал я.

Ястреб помедлил, но послушался, вышел из машины. Сухарь тотчас перестал долбиться в окно, мигом откинул спинку сиденья и вывалился на дорогу, подвывая:

– Холодно!.. Скорее!..

Из его рта и впрямь вырывались облачка пара, а в волосах и на бровях серебрился иней, словно на улице стоял трескучий мороз.

– Что за чертовщина?! – выразил общую мысль Сало и демонстративно выдохнул, проверяя, будет ли пар. Но его, естественно, не было. А когда дышал Сухарь – был. Мы с ним сейчас как будто находились в двух параллельных вселенных, и там, где оказался он, стояла дикая запредельная стужа.

Сухарь трясся и искал что-то в вещах. Небось саперную лопатку.

И пню ясно – с ним сейчас происходило то же самое, что и со мной во сне, с Бородачом, Касьяном, Гешей. Очередные происки Головы-два-уха. Мы сознавали это, но не понимали, как прекратить.

Утюг с сомнением посмотрел на свой кулак и предложил:

– Вырубить его?

– А давай, – кивнул Литва.

Апперкот бывшего боксера-профессионала свалил Сухаря с ног. Мы уставились на распростертое тело, не зная, что с ним делать дальше. К нам подошел Сумрак. Остальные, встревоженные до последней степени, тоже выбрались из машин и сгрудились вокруг Сухаря. Его продолжал бить колотун, кожа побледнела, губы посинели, а волосы стали белыми от инея. Он замерзал прямо на наших глазах, а мы не знали, что предпринять.

– Чего с ним делать, Коля, а? – спросил Утюг.

– Может, спиртом растереть? – несмело предложил Рубик.

– Или в спальники замотать, авось согреется, – добавил Архимедик.

– Нет, – после паузы откликнулся Сумрак. – Оставим его здесь. Пусть забирает, – он осмотрелся по сторонам, ища взглядом чудовищный силуэт Головы-два-уха. Но ее не было видно, может быть, пряталась в тумане.