Самозванец - Даниил Аксенов

Когда к ним подошел Комен, то на его лице играла привычная ироническая улыбка.

– Когда я увидел тебя в первый раз, – тихо сказал он Михаилу, – ты был крестьянином. Когда увидел во второй раз – ты был просто дворянином. Сейчас же тебя представляют как уру. Кем же ты станешь при следующей нашей встрече?

– Принцем, – рассмеялся тот.

Комен оценил шутку.

Званый ужин удался. Гости активно общались с Михаилом. Многие из них пытались узнать хоть что-то о его отце. Но молодой человек на все вопросы отвечал лишь, что отец умер, когда он был совсем маленьким, поэтому ничего не помнит о нем.

Михаил был безукоризненно вежлив, шутил, запросто общался с молодежью и произвел на всех очень приятное впечатление.

Когда гости покидали дом, Михаил также стоял рядом с хозяином. Прощание было так же значимо, как и встреча. В протоколе дворянских приемов, сложившемся в мире Горр, как и в любом другом мире, каждое действие, даже мелкая деталь, может нести определенную смысловую нагрузку. Если совершенно посторонний человек стоит рядом с хозяином дома, не только встречая, но и провожая гостей, то это должно было иметь какое-то объяснение. Но пока что никто объяснения не знал. Гости уходили, мучимые любопытством.

Комен пришел последним, последним же и собирался уйти.

– Ты не проводишь меня немного? – спросил он у Михаила.

Тот согласился. Они вышли на улицу.

– Старик Ферен – очень достойный человек, – сказал Комен. – Настолько же достойный, насколько вредный и упрямый. Я с трудом представляю себе ситуацию, в которой он кому-то оказывал бы такие почести, как тебе.

Собеседник слегка улыбнулся.

– Если же ты спросишь меня, на что похож этот прием, – продолжал Комен, непрерывно приглаживая свои длинные усы, которые ворошил ветер, – то я тебе отвечу: на сборище заговорщиков, хотя никаких намеков на заговор не прозвучало. Это все кажется мне странным. Могу даже предположить, что речи прозвучат в будущем.

– Почему ты так думаешь? – Михаил уже широко улыбался.

– Вот смотри. У Ферена внезапно появляются деньги, что удивительно само по себе. Он приглашает старых боевых приятелей в гости. Те, у кого есть взрослые сыновья, приводят их. Видимо, он намекнул на это в приглашении. При этом Ферен торжественно представляет им никому не известного молодого человека, который одет так, словно он по меньшей мере далл. А если прибавить к этому хотя бы то немногое, что мне – пока – известно о личности этого молодого человека, то все во мне кричит: «Это заговор против короля! Это заговор против короля!»

Михаил рассмеялся. Комен был очень умен и догадлив.

– И что бы ты решил, если пришлось бы выбирать, поддержать или нет сей гипотетический заговор?

– Я не испытываю к королю никаких нежных чувств, – ответил Комен. – Он губит страну. Это видят даже дети. Он ведь не принял меня, когда я принес ему план обороны двух крепостей. Отличный план, надо сказать. И я охотно приложил бы свои силы для спасения государства. Но при двух условиях.

– Каких же?

– Во-первых, заговор должен иметь под собой какую-то основу, какое-то будущее. Во-вторых, я бы не хотел, чтобы мою семью казнили, если заговор будет успешным. Хотя все они ко мне относятся плохо, но смерти им я не желаю.

– Хорошо, – будничным тоном сказал молодой человек, – договорились.

– Договорились? – переспросил Комен. – Возможно, мы и договорились по второму пункту. Но как быть с первым?

– Я – принц Нерман.

Комену изменило обычное самообладание, и он, оглянувшись по сторонам, пробормотал нечто нечленораздельное. При этом на лице нового участника рискованного предприятия читались одновременно две мысли: «Не может быть!» и «Я так и знал!» Видимо, на несколько мгновений он утратил способность говорить…

– Вот оно что. Тогда все логично, – как будто с облегчением сказал он, когда вновь обрел дар речи. – Могу ли я узнать детали?

– Встреться завтра с Ференом, он тебе их расскажет. Все по поводу того, что случилось много лет назад, и почему я здесь. Также он поделится с тобой планом восстановления справедливости. А сейчас мы попрощаемся. Рано утром мне нужно покинуть столицу.