Убить демиурга! - Юлия Фирсанова

Утро второго дня на Альрахане началось с оглушительного визга. Ника подскочила на кровати, пытаясь проморгаться, и прежде, чем окончательно проснулась, поняла: визжит собачка, маленькая Шотар. Не обращая внимания на резанувшую по низу живота боль, девушка спрыгнула с кровати и, как была в коротенькой ночнушке, помчалась на помощь другу.

В коридорчике у самой двери покоев, на вытянутой руке Дарета висел, ожесточенно дрыгая ногами, светловолосый мальчишка, мелкий, лет десяти, а может, постарше, просто худой и маленький. К груди он изо всех сил прижимал, пытаясь удержать, яростно извивающуюся Шотар.

– Вы почто зверика тираните, живодеры? – выпалила Ника, ничего не уяснившая из представшей ее вниманию мизансцены.

– Парнишка собаку свести хотел, – спокойно доложил наемник, поставил жертву на пол, однако ж из рук не выпустил.

– И ничего не свести, я ее на псарню снести хотел! Она же со вчерашнего дня не вернулась, а тут в коридоре углядел, а она сюда рванула! – запальчиво заявил мальчонка.

– Отпусти Шотар, сейчас во всем разберемся, – предложила Ника, первым делом заботясь о самочувствии самого мелкого участника конфликта, из которого разве что кишки от усердия не повыдавливали. Собачка уже походила не на мохеровый клубочек, а на недлинный шарфик из аналогичного материала.

Телохранитель, если не считать стильного облачения в одни лишь подштанники, пострадавшим не выглядел. Исходя из теории статистических вероятностей вряд ли на Дарета напало полчище бешеной моли, скорее всего, он так же, как Ника, был разбужен дикими звуками и среагировал первым.

– А ну как она опять сбежит? – насупился виновник экстренной побудки, кивнув на собачку.

– Эй, паренек, ты чего-то недопонял, – задумчиво предположил наемник. – Собачка вчера сама захотела остаться с лоаной, потому и на псарню ее не принесли.

– Шотар не игрушка, она следопытка лучшая!!! – возмутился мальчик, однако тискать четвероногую звезду перестал. Опустил на пол, набычился и сжал кулаки, будто хотел врезать наемнику и самой Нике, только пока не выбрал, с кого начать сеанс одновременного боксирования.

– Мы знаем, – согласилась Вероника, с невольной улыбкой рассматривая распетушившегося пацана. Приглядевшись получше, она заметила на рукаве его зеленой рубашки поблескивающую золотым шитьем эмблему – круг с собачьей мордой внутри. Значит, малолетний похититель имел прямое отношение к прежнему местопребыванию живого камешка преткновения. – Вчера именно она меня в городе отыскать смогла. А потом не захотела расставаться. Альсор Эльсор дозволил. Я думаю, ей захотелось побыть не лучшей следопыткой на псарне, а просто чей-нибудь любимой собачкой.

– А… но… Так вы ее не крали, – убито констатировал паренек, дергая пальцами синюю ткань форменных брюк, и покраснел. Румянец не просто залил щеки, он поднялся от шеи до самого лба мальчишки.

– Нет, – торжественно заверила юного следователя девушка, положа руку на сердце. – Но если Шотар передумала, конечно, уходите вдвоем.

Надежда загорелась с глазах пацана.

– Эй, Шотар, пошли домой? – бойко предложил он.

Но, увы, непостоянная, как все женщины, маленькая привереда совершенно по-человечески фыркнула, прошлась до Вероники и демонстративно уселась прямо на пальцы ее босых ног. Смысл был более чем очевиден: никуда я отсюда не пойду, нас и здесь неплохо кормят! А еще гладят, чешут и балуют!

Вероника сочувственно пожала плечами: не судьба, прости, мальчик. Тот вздохнул и как-то жалко сморщил нос, будто собирался всхлипнуть, да сдержался.

– Ты сам к ней заходи, когда время будет! – предложила Ника разобиженному на маленькую изменницу псарю.

– Меня пустят? – робко уточнил сразу застеснявшийся мальчишка. Еще пятнадцать минут назад вломиться в чужие покои ему казалось само собой разумеющимся, а вот сейчас, поди ж ты, смутился, устыдившись подвига.

– Пустим, – заверила ребенка Вероника и выдвинула лозунг: – Друзья наших друзей – наши друзья!

– Тебя как звать, герой? – добродушно усмехнулся Дарет.

– Никель, можно просто Ник, – представился воришка.

– Да, Ник лучше, – согласилась девушка, прикусив щеку, чтобы не расхохотаться. Мальчик ведь таблицу Менделеева не изучал и правильно причину внезапного веселья, обуявшего собеседницу, не поймет. – А я Вероника, и тоже лучше просто Ника!

– Здо́рово! Почти как меня! – разулыбался паренек и сподобился извиниться: – Вы это, лоана Ника, простите за то, что, не разобравшись, что к чему, полез, вас разбудил, Шотар напугал, и вообще…

Что именно подразумевалось под всеобъемлющим словечком «вообще», писательница-архивариус Соколова узнать не успела. Резко зашумело в ушах, перед глазами замелькали черные точки, на теле выступил холодный липкий пот, к горлу подкатил тошнотворный комок, и наступила чернота.

Упасть на пол девушке не удалось. Наемник подхватил ее на руки под тоненький жалобный визг собачки и встревоженный, почти панический вскрик мальчишки, который никогда не видел, как падают в обморок:

– Лоана Ника, что с вами? Лоана Ника!!!

Под аккомпанемент выкриков резко распахнулась дверь. На пороге стояла молоденькая девушка в сине-зеленом платье дворцовой служанки. Она моментально вычленила из общей картины причину переполоха и принялась распоряжаться:

– У лоаны обморок! Несите ее на кровать, лоан! Вы знаете, чем больна госпожа?

– Женские дни у нее, – не особенно соображая от тревоги за девушку, тряпочкой обмякшей в его руках, брякнул с мужской непосредственностью Дарет.

– Мальчик, бегом в дворцовую лечебницу и принеси отвар из кариты и шеальца от женских тягот, лекарь должен знать пропорции! Если готового вдруг нет, дождись, пусть при тебе сделает, и назад!