Демон. Одиночка - Маргарита Блинова

— Ну вот опять! — возмущенно надуваю губы. — Мне что, до конца жизни придется из тебя правду выбивать?

Улыбка становится шире.

— Ты сказала «до конца жизни»? — он трется подбородком о мой нос. — А что, мне нравится этот вариант.

Я громко фыркаю, сползаю чуть ниже и утыкаюсь лицом в его грудь.

От лаэрда пахнет гелем для душа, Рири и Куртом. С шумом вдохнув эту невероятную смесь запахов, я закрываю глаза и незаметно для себя проваливаюсь в сон.

— Моя, — слышу сквозь дрему тихий шепот Курта. — Только моя.

Сны и реальность

Насыщенно фиолетовая темнота вокруг, блеклое солнце, больше смахивающее на луну, и смутно знакомый запах гари и жженого пластика.

Я стою на краю выступа, погрузившись когтями глубоко в рыхлую породу, и оглядываюсь по сторонам.

Черт возьми! Где я?

Не тупи, Яблокова! Это — дом. Как ты можешь не узнать свой дом?

Я вздрагиваю от этой шальной мысли, опускаю голову и с удивлением осматриваю себя с ног до головы.

Во мне не осталось ничего человеческого — когти заметно удлинились, тело стало крупнее и покрылось мягкой черной шерсткой. Вот только от колен до когтистых лап и от кистей, с угрожающе острыми когтями, до локтя шерсть была белоснежной. Как только что выпавший снег на склоне. В фиолетовом полумраке ее белизна бросалась в глаза, точно неоновая вывеска вдоль неосвещенной дороги.

Взмахнув большими белыми крыльями, я отталкиваюсь от выступа и взлетаю в фиолетовое небо с темными непроглядными тучами, чтобы понять…

Что понять?

Сама не знаю.

Это место мне действительно кажется смутно знакомым. Я ощущаю необычайную легкость, и наполняющий легкие воздух с привкусом гари кажется лучше ароматов соснового леса.

Дом… Дом?

От удивления я сбиваюсь с ровного ритма взмахов крыльями.

«Мы дома», — взволнованно ухает сердце внутри грудной клетки, а глаза пытаются разглядеть сквозь фиолетовый мрак сородичей.

Они где-то здесь, совсем рядом, я чувствую их присутствие.

Ветер доносит до меня слабый запах другой самки, и я, не задумываясь, закладываю крутой вираж влево от своего первоначального маршрута и лечу к ней.

С каждым взмахом крыльев запах незнакомки становится все более насыщенным. Я негромко рычу, пытаясь привлечь ее внимание.

А вдруг это не просто сородич? Вдруг это… вдруг это моя мама?

Блеклое солнце на секунду показывается сквозь темное пузатое облако, и в этот момент на меня резко пикирует сверху лаэра.

— Он мой! — истерический визг, закладывает уши. — Мой и только мой!

Толчок и атаковавший меня демон седлает мою спину и выворачивает крылья. Острая боль заполняет тело, и я испуганно кричу, пытаясь отбиться от неожиданной атаки.

— Потаскушка Райт! — кричит лаэра, терзая мою спину острыми когтями.

Еще раз крикнув от ужаса, я зажмуриваюсь и резко просыпаюсь.

Открыв глаза, делаю глоток обычного воздуха, насыщенно кислородом и ошарашенно оглядываюсь по сторонам.

Сон. Это был всего лишь сон!

Я быстро восстанавливаю дыхание, осторожно, чтобы не потревожить любимого мужчину, выползаю из его объятий и на цыпочках крадусь в ванну. Сейчас быстренько умоюсь, попью водички, и все пройдет.

Сон. Это только сон!

Даже если на секунду предположить, что я действительно каким-то образом попала в мир демонов, а задавшая мне трепку лаэра — жена Курта, то остается непонятным, как Бет могла узнать о том, что ее муж ей изменил. К тому же со мной!

Сон, Яблокова. Это был просто сон!

Под стук перепуганного сердца, я подхватываю со стула оставленную лаэрдом рубашку и по-хозяйски натягиваю на свое голоетело.

В доме всего две ванные — на каждом из этажей. Можно, конечно, спуститься вниз и не рисковать, но разгуливать голышом по дому в одной только рубашке Курта — чревато осложнениями.

И что с того, что все спят? Я же самая великая удачница в мире. И, значит, шанс нарваться на проснувшихся охранников или Микаэля высок, как никогда.

Хотя, чего это я переживаю? Курт явно дал понять, что хочет серьезных отношений.

— Любимая… — Курт недовольно ворочается, притягивает мою подушку к своей груди и крепко обнимает руками. — Любимая…

Смотря в невероятно довольное лицо мужчины, не могу сдержать улыбки.

Меня так и тянет запрыгнуть на кровать и бесцеремонно растолкать этого сильного мужчину, чтобы он меня утешил и прогнал все дурные мысли, оставшиеся после кошмара, но я стою на месте и любуюсь. Какой же он красивый, когда спит, когда его волосы торчат в разные стороны, а на губах блуждает довольная улыбка.

Интересно, что ему снится?

— Бет… — шепчет лаэрд, еще сильнее прижимаю подушку к груди.

Я замираю. Улыбка медленно покидает мое лицо, а тело словно каменеет.

Брось, Яблокова! Тебе просто послышалось!

Этот дурацкий сон, непонятная лаэра… Нет, тебе точно послышалось. Ты только что сама о ней думала, поэтому и проинтерпретировала…

— Бет… — шепчет Курт, и в его голосе столько нежности и страсти, что я непроизвольно зажимаю ладонями себе рот, чтобы удержать рвущийся наружу всхлип.

— Бет, любимая…

Я закрываю глаза и беззвучно плачу.

Как? Как я могла быть такой наивной? Он же никогда не скрывал, что любит ее. Любит все эти пять лет и даже те полгода, которые мечтал обо мне.

Нет, этого не может быть! Он был так искренен на кухне, когда признавался в своих чувствах.

Был искренен…

Но, может, он и не обманывал. Может, он просто любил не меня?

Очень некстати вспоминаются слова Микаэля, произнесенные на кухне: «Он видит в тебе Бет».

А что, если Курт действительно видел во мне свою бывшую?

Я вспоминаю виденный мной снимок этой женщины.

Насколько мы похожи?

Обе зеленоглазые брюнетки, и телосложение у нас примерно одинаковое. Правда, я немного ниже избранницы мужчины, но лаэрд легко уладил это высотой каблуков, которые так настойчиво подбирал для меня.

Стиль у нас тоже разный: она — утонченная леди, а я — пацанка.

Вспоминаю подобранный Куртом для меня гардероб и опять захлебываюсь в очередном всхлипе.

Как же так?

Я качаю головой, все еще продолжая зажимать себе рот руками и душить рвущиеся из глубины души всхлипы боли.

Как же так?

— Бет… — шепчет Курт, и я вздрагиваю словно от пощечины.