Игра на выживание - Алексей Калугин

Рикс точно знал, когда наступит этот день. Но он постарался забыть о нем. Насколько это может сделать робот. То есть он переписал всю соответствующую информацию в один файл, заархивировал его, закрыл надежным семнадцатибитным кодом и убрал в самые глубины долгосрочной памяти. С неизбежностью невозможно бороться. А раз так, лучше о ней не думать. Но в тот день, когда на его внутреннем дисплее замигал ярко-красный индикатор и включился отсчет обратного времени, Рикс вдруг почувствовал, что у него слабеют колени – хотя такого, в принципе, быть не могло – и вроде как закружилась голова.

Рикс подошел к большому, серому валуну, с боку поросшему – будто плюшем обитому – плотным зеленым мхом, и, опершись рукой, осторожно присел.

Рикс много раз слышал слово «смерть». Его нередко произносили люди, причем с совершенно разными интонациями. Оно попадалось Риксу в книгах и даже в стихах, хотя, как полагал робот, стихи создавались для того, чтобы воспевать самое прекрасное в жизни. Редкий видеофильм обходился без смерти одного из героев либо без упоминания об оной.

Одним словом, для людей смерть была частью повседневной действительности.

Чего нельзя сказать о роботах.

Когда на внутреннем дисплее робота включается красный предупредительный индикатор, это означает, что до полной разрядки его иридиевой батареи осталось ровно двадцать четыре часа. Одни стандартные сутки. Обычно задолго до этого – за месяц, а то и раньше – разрядившуюся батарею менял техник, проводящий профилактический осмотр. Это было не сложно. Рикс сам с легкостью мог бы заменить разрядившуюся батарею. Вот только новой батареи под рукой не было.

Так что же ему оставалось?

Сидеть и ждать приближения…

Чего?

Смерти?

Но разве робот может умереть?

Что произойдет, когда полностью разрядится батарея?

Для человека смерть – закономерный процесс завершения всех жизненных функций?

А для робота?

Так что же делать?

Сидеть и ждать конца?

А может быть, нужно напоследок что-то сделать? Что-то кому-то сказать? Дать какие-то последние распоряжения?

Или написать завещание?

Но у него не было ничего, кроме тела. Которое, ежели зрить в корень, принадлежало не ему, а тому, кто в свое время купил робота-помощника модели «R-I-X».

А как же дети, уже в который раз подумал Рикс. Ведь если у него садится батарея, значит, то же самое скоро – месяц-другой не в счет! – случится и с Браво, и с Чарли. С кем тогда останутся дети?

Определенно, он допустил непростительную глупость, убрав из оперативной памяти информацию о сроке годности иридиевой батареи. Нужно было не прятаться от неизбежного, а подготовить детей к своему уходу. Когда его не станет, им будет куда труднее, чем ему.

– Ри-икс, – вкрадчиво позвал универкух.

Робот тряхнул головой, надеясь таким способом избавиться от мрачных мыслей.

Не помогло.

– Да, Браво, я тебя слушаю.

– Похоже, у тебя проблемы.

– Проблемы?

– Кого ты пытаешься обмануть, Рикс? Все роботы, находящиеся в зоне ультразвукового контакта, сразу узнают, если у одного из них включается отсчет обратного времени.

– А-а… Ну, да… Понимаешь…

– Понимаю. Иди ко мне.

– А-а… Зачем?

– Узнаешь.

Рикс на секунду задумался.

А, собственно, почему бы и нет? Почему не провести последние часы в обществе доброго друга? Глядишь, там и тоска рассеется.

– Где ты?

– Возле коптильни.

Ну, естественно, где же еще?

Рикс поднялся на ноги и не спеша спустился с пригорка.

Браво стоял возле нещадно дымящей печи. Что уж он там сегодня готовил – о том никому не положено было знать до срока. Странно, что рядом не было его обычных подручных. Только Чарли. Бывший робот-уборщик любил ловить рыбу, но что с ней происходило потом, его совершенно не интересовало.

– Включился обратный отсчет? – сразу, без обиняков, спросил Рикса универкух.

Рикс подавленно кивнул.

– И сколько осталось?

– Двадцать два часа, восемнадцать минут.

– Ну, не так уж мало, – заметил Чарли.

С тех пор как он приспособил голосовой модулятор для воспроизведения эмоциональной окраски речи, Рикс, случалось, не мог понять, говорит ли он серьезно или иронизирует. Как сейчас, например.

– И как ощущение? – поинтересовался Браво.

– Издеваешься? – косо посмотрел на него Рикс.

– Нет, мне действительно интересно. Нам ведь всем предстоит через это пройти. У меня еще почти два месяца в запасе – я ведь какое-то время находился в режиме ожидания. Да и образ жизни у меня малоподвижный.

– А у меня еще двадцать семь дней, – вставил Чарли. – Хотя батареи нам меняли в один день.

– Да… – не зная, что сказать, Рикс постучал пальцем по коленке. – Так уж случилось… Нужно подготовить детей к тому, что скоро все мы… уйдем.

– Ты собираешься уйти? – быстро спросил Чарли. – Чтобы никто не видел твое обездвиженное тело?

– Нет, я высказался метафорически.

– Как? – переспросил Браво.

– Образно.

– То есть ты хочешь сказать, что даже без батареи будешь продолжать идти по своему Пути?

– Возможно, – Рикс совсем не то имел в виду, но решил не спорить с Браво.

– Знаешь, что меня примиряет с Вечностью? То, что, даже не имея приводов на колеса, я могу следовать своим Путем с помощью одного только Дао.

– Наверное, это здорово, – снова согласился Рикс.

– Тем не менее, сейчас ты думаешь о другом, – это был не вопрос, а утверждение.

– Верно, – кивнул Рикс. – Я думаю о детях.

– О детях, – повторил задумчиво Браво. – Следовательно, это и есть твой Путь.

– Слушай, кончай молоть всякую чушь! – не выдержал Чарли. – Не видишь, что ли, Риксу и без того не по себе!