Ярость Сокола - Вячеслав Шалыгин

— Пусть так, но этот пласт культуры проживет еще долго. Как театр, который умирает со времен Аристофана, но до сих пор жив.

— Готов поспорить, но не сейчас.

— Вы правы, Геннадий Петрович. — Барков оторвал зачарованный взгляд от коллекции Самсонова и перевел его на комп. — Машинка действительно так себе, но для наших целей сгодится. Только сначала мы отключим ее от Сети, от этого «благословенного проклятия» нашего века.

Саша усмехнулся. Евстратов его иронии не оценил. К столпам компьютерной цивилизации он привык относиться почти с пиететом. Во всяком случае, не говорить о них со скептической ухмылкой. Этот Барков может думать все, что угодно, да и считать себя обиженным он тоже вправе, но для полковника «техника решала все». Он в этой техносреде вырос, выучился и прожил лучшие годы. В то же время и Барков не с луны свалился. Жил в той же стране, воспитывался на тех же примерах, и то, что он не любил технику так же беззаветно, как Евстратов, вовсе не порок. Может, даже наоборот — достоинство. Возможно, судьба поручила миссию «Сокола» именно Баркову, а не Евстратову как раз потому, что люди для Саши важнее машин. Геннадий представил себя в шкуре Баркова. Смог бы он, как Саша, выжать себя досуха во благо миллиардов незнакомых людей, не задумываясь о награде? Ой, вряд ли.

Евстратов сочувственно вздохнул и покосился на Сашу.

«Пожалуй, ему все-таки позволительно иронизировать, — решил полковник. — Он в этой техносреде не просто по уши, а с потрохами».

Барков вывел на экран компа схему и задумался над ней секунд на тридцать. Евстратов только-только начал понимать, что к чему, а Саша уже поднялся из-за стола, заложил руки за спину и прошелся по кабинету, задумчиво глядя себе под ноги. До двери и обратно. И снова до двери.

— Господин Самсонов, — негромко позвал Саша. — Вы, кажется, пригрозили нам чаем?

— Да, да, несу! — Парень громыхнул чем-то на кухне. — Вам с сахаром?

— Обязательно.

Барков подошел к окну, приоткрыл жалюзи и уставился на мокрую осеннюю улицу. Золотая пора только начиналась, и любоваться ее красками было приятно, однако Саша занимался этим подозрительно долго. Самсонов принес чай, полковник успел неторопливо осушить свою чашку, а Барков все наблюдал за робким листопадом с десятка молодых кленов, высаженных в тесном дворике совсем недавно и не набравших за лето достаточно листьев для золотой метели.

Минут через пятнадцать Барков наконец снова вернулся к столу и вопросительно взглянул на Евстратова.

— Что скажете, Геннадий Петрович?

— Насчет схемы? Все то же. — Полковник медленно покачал головой. — Без специалиста уровня Одиночки в этом ребусе не разобраться. Нужен либо сам гражданин Штоколов, либо Михайлов. Пейте чай, остынет.

— Спасибо. — Саша взял чашку и отхлебнул. — Михайлов… хм… Для этого дела он не нужен. Я и без него все разгадал.

— Пока смотрели в окно? — удивленно спросил Евстратов.

— Нет, еще раньше. А в окно… я просто наблюдал, как моросит дождь и падают листья.

— Ну да, — недоверчиво хмыкнул полковник. — И читали при этом Пушкина. «Осенняя пора, очей очарованье…»

Звонок евстратовского смарта прервал беседу. Полковник взглянул на приборчик и удивленно вскинул брови. Барков снова отхлебнул и загадочно посмотрел на Геннадия поверх чашки.

— Это как понимать? — Полковник слегка покраснел от волнения. — Кто мне звонит на самом деле?

— А что значится на определителе?

— Написано «Михайлов». — Евстратов растерянно повертел смарт. — Но почему мне?! И что делать?

— Ответить. — Саша пожал плечами. — Включите громкую связь и ответьте.