Северный ветер - Анна Кочубей

— Только осторожнее, Златовласка! Демону будет больно!

— Демоны боли не чувствуют.

— А я чувствую. Я — неправильный демон.

Амаранта отвернулась. Вид крови ее не страшил, но она боялась потерять сознание от слабости. Прилечь бы. Или присесть…

— Больше не надо, — Киндар зажал ранку пальцем, — сейчас я перевяжу.

Амаранта отрицательно покачала головой:

— На мне заживает быстро. Доделывай свое зелье прямо сейчас, я подожду.

Она пододвинула стул к солнцу, села на сиденье верхом, положив руки на спинку и уронив на них голову. Но Моран не спала. Пока нельзя. Время тянулось бесконечно медленно, пока Златовласка шуршал у стола. Звякала посуда. Солнечный луч розовел и перемещался к стене, и «демон» двигала стул вслед за ним. Прошла целая вечность, прежде чем она услышала долгожданное:

— Яд готов.

— Ты получил то, что хотел?

— Кажется, да. Нет, я уверен. Но нужно еще несколько опытов.

— Проведешь их позже, — Амаранта встала.

Увидев на столе сосуд с остатками красной жидкости, она вылила их в ведро.

— Это чтобы ты не использовал секретный ингредиент в других целях. А теперь веди меня в свой дом. Я смертельно устала. И прекрати бояться демона, мне это неприятно, — добавила Моран, заметив взгляд эльфа.

Из лаборатории в дом Киндара вел переход с кружевными перилами, белыми колоннами и арками. Из импровизированных окон без стекол, обрамленных вьющимися растениями и цветами, открывался чудный вид на озеро Инья, но Амаранта смотрела себе под ноги, стараясь ступать медленно и ровно, чтобы пол не сильно раскачивался под ногами. «Мне все хуже. Яд убивает одержимую, как бы она не сопротивлялась. Но если я избавлюсь от него здесь, то настоящая Амаранта захлебнется в своей рвоте во сне. Это вульгарно звучит, но так и есть».

— Куда тебя отвести, демон? Мой дом велик.

— Хвастаешься? Я хочу увидеть зелено-лазурную спальню.

Алхимику было чем похвастаться: его дом с первого взгляда поражал совершенством простоты и комфорта. В серовато-бежевое пространство стен и полов из широких выбеленных досок заглядывало озеро Инья, лазурь воды и зеленых берегов раскрашивали жилище эльфа в свои дивные краски, а отсутствие дверей превращало дом в единое пространство воздуха и света. Двери все же были, но не в привычном для Моран понимании: плетеные из камыша или витражные, искусно составленные из кусочков полупрозрачного цветного стекла, они разъезжались в стороны как по волшебству, повинуясь легкому касанию руки. Здесь во всем ощущалась непарадная, естественная роскошь — Киндар был очень богат. Он провел гостью до порога спальни и остановился на пороге в нерешительности.

— Я бы предпочел другое место. Я никого не впускаю сюда.

— Меня пустишь. Сегодня ты подчиняешься демону, Златовласка. Пьяному демону, потому что в обители зла закончилась вся пища, кроме вина. Такая тебе наука — в следующий раз подумаешь, прежде чем произносить непонятные слова!

Амаранта зашла в комнату, похожую на грот, и не сразу узнала себя в отражении зеркала. Грязное и худое существо с голодным взглядом — это она?! А Киндар рядом с ней выглядит, как картина, нарисованная самим Создателем. Моран в первый раз увидела его распущенные волосы, она и не подозревала, насколько они тонкие и золотистые. «Златовласка» — самое правильное прозвище.

— Твоя спальня прекрасна, как ты и описывал. Помнишь, в Ваньяре? Нет, ты не помнишь. Когда я была маленькой… (даже демоны были детьми, Киндар), мне подарили куклу. Могу ошибаться, но, вроде, она была родом из Эрендола. Эльф, не мальчик, а девочка. У нее было фарфоровое личико, голубые глаза и белокурые с золотом волосы, нежные, как у тебя. Игрушка казалась мне идеалом красоты! Я боялась испачкать ее шелковое платьице, сломать тонкие пальчики, случайно выдернуть волосок из прически. Я поставила ее на полку и любовалась издалека, думая, что когда-нибудь обязательно в нее поиграю. Но однажды, пройдя мимо, я бросила на эльфку равнодушный взгляд, и поняла, что выросла. И пожалела ее: игрушки, в которые никто не играет — самые несчастные на свете.

— При чем здесь я?

— Мне задает вопрос эльф, влюбленный в красоту? Есть ли хоть кто-нибудь рядом с тобой, кто разделит твою печаль или доставит радость?

— Мне никто не нужен.

— Да, припоминаю, именно так ты и говорил. Но тогда и ты никому не нужен в целом свете, Киндар. Кроме меня.

Моран упала в просторное кресло, успев подумать, что влажный костюм Хранителя испачкает светло-зеленую шелковую обивку.

— Ты хочешь потребовать плату за свои услуги, демон? — прямо спросил алхимик и сел на кровать напротив.

— Да, Киндар ланн Инья, ты должен заплатить. Кое-чем, приятным мне.

— Я не… Только не это!

Амаранта с улыбкой оглядела эльфа с ног до головы, наблюдая, в какое смятение привели Киндара ее слова и взгляд, и не смогла отказать себе в маленькой шалости:

— Не — что? Не считаешь меня привлекательной? Или у демона руки нечистые? — Моран демонстративно рассмотрела свои пальцы, — а ведь верно — чернота под ногтями! Как это невежественно! Как недостойно кукольного эльфа и его игрушечной постельки! Сейчас я тебя испачкаю гнусной похотью, а твой белый ковер затопчу грязными сапогами!

— Можешь делать со мной все, что захочешь, демон, — обреченно сказал Киндар, — я не буду торговаться.

— Богатые не торгуются? Нет, это ты выше торга! Ты всегда был таким: макнувшись в самую грязь жизни, умудрялся оставаться чистым. А с чего ты взял, что тебя непременно все вожделеют, начиная с искусственного ария и заканчивая усталыми демонами? Потому, что и сам в связях не очень разборчив?

— Ты знаешь обо мне неприлично много, но в этой постели я сплю один. Иногда, раз в несколько месяцев, я уезжаю в Гадару или Архону и веду светскую жизнь.

Амаранта усмехнулась, представив, что Киндар подразумевает под «светской жизнью», но он отрицательно покачал головой, опровергая невысказанную издевку:

— В столице Аквилеи живет мой сын.

— У тебя есть ребенок?

— Он очень взрослый даже по меркам эльфа. И я ему нужен гораздо меньше, чем он мне — в этом ты не ошиблась. Но зачем демону алхимик с сомнительной репутацией? Бесчувственный, и по мнению некоторых, бесполый? Старый, предпочитающий одиночество и покой? Мы знакомы? Чем больше я смотрю в твои глаза, тем отчетливее понимаю, что знаю тебя!

— Не знаешь. Ты забудешь меня завтра, Златовласка, но утром обнаружишь, что смертельное зелье получилось. Ты будешь ломать себе голову всю оставшуюся жизнь, как это вышло, но ответа не найдешь. Ты отдашь перетянуть кресло, в котором я сижу, гадая, как и когда оно испортилось. Мы встретимся вновь, в твоей жизни, но не в моей, нам будет хорошо вместе, но горечь опоздания все отравит, как яд, что ты сделаешь для себя. Самый хороший яд Киндара, действующий быстро. Зачем ты мне? Потому, что я тебя люблю. Любила. Сложно, да?