Год Крысы. Путница - Ольга Громыко

— Это не повод делать плохо другим. — Жар помолчал, посопел и вдруг сказал: — Рысь, прости меня.

— За что? — растерялась девушка. — За Алька?

— Да гори он гаром! — возмутился друг. — Нет. Но эта крыса права: я здорово перед тобой виноват. Что не вернулся, как обещал. И что даже не подозревал, как это для тебя важно. Знаешь, воровская жизнь она такая… одинокая. И одновременно вольная. В смысле у тебя, конечно, есть дружки и девчонки, но ты никому ничем не обязан. Даже заказчикам можно просто вернуть аванс и спокойно уйти… ну почти всегда спокойно. И мне это здорово нравилось.

— А я бы все испортила, да? — понимающе спросила Рыска.

— Нет! То есть… Я правда был уверен, что на хуторе тебе лучше. А мне лучше в городе. Прости меня, пожалуйста. — Жар покаянно понурился и тут же снова вскинул голову: — Но что я поехал с тобой ради денег, белокосый врет! И за его спиной я вовсе не прячусь, если надо — хоть сейчас соберусь и уеду!

— Я знаю, — успокоила его подруга. — Но давай хотя бы попробуем вместе пожить, по-честному, а? Вдруг тебе понравится!

— Тогда простишь? — с надеждой уточнил парень. Девушка рассмеялась и, привстав на цыпочки, звонко чмокнула его в щеку.

* * *

Когда Альк наконец вернулся, гладкий и посвежевший, Рыска отмывала деньги — старательно, с золой, а то мало ли какую заразу крысы вместе с ними притащили! На столе стояла сковородка с сытной, на шкварках, яичницей. Нетерпеливый Жар уже разделил ее на три части и облизал вилку. Несколько раз, так что теперь между частями зияли щели шириной с палец.

— Все-таки странно это, — задумчиво сказала девушка, бросая на расстеленную тряпку очередную горсть мокрых монет, — почему вдруг крысы решили тебя озолотить?

— Омедить, — ехидно поправил Жар. — А чтоб еды притащили, можешь приказать? Или одежду новую?

— Ни-че-го я не приказывал, — уже с раздражением в который раз повторил Альк. — Даже и не думал. Разве что…

— Что?

— Я вчера медьку подобрал. — Саврянин поглядел на сохнущую кучку монет, но искать в ней вчерашнюю находку было бесполезно.

— Может, она волшебная была? — с приятным еканьем сердца предположила Рыска. — Из заколдованного клада? Кто одну нашел, к тому и остальные сбежались.

— Сказочница, — фыркнул саврянин, принимаясь за еду. В чудеса Альк давно не верил. По крайней мере в добрые.

— Тогда б они своим ходом прикатились, раз волшебные, — заметил Жар. — И почему именно крысы-то, а не мышки или птички?

— Ой, как представлю, что они ночью по всему дому бегали… брр. — Девушку передернуло. — Теперь спать буду бояться.

— А ты в ларе ложись, — с серьезным видом посоветовал саврянин. — И запрись изнутри.

— Там же душно! — купилась Рыска.

— Зато не страшно.

— Главное, чтоб он в следующий раз бобров не приманил, — захихикал Жар. — А чего? Та же крыса, только хвост веслом.

Девушку закончила помывку, пересыпала деньги обратно в горшок и с усилием поставила его на лавку рядом с Альком. — Вот.

— Что? — не понял саврянин.

— Ну это же твои, забирай!

— В счет долга, — пренебрежительно отмахнулся тот.

Рыска хотела возразить: мол, ничего ты нам не должен, с распиской-то мы сами оплошали, но внезапно поняла — для Алька, возможно, это сейчас единственный смысл жизни. Пусть дурацкий, но другого просто нету.

— Ладно, — покладисто согласилась она, подхватывая горшок. — Тогда еще восемьдесят девять осталось. И полтора сребра.

— Я помню, — проворчал саврянин.

* * *

В «Стрелолист» Альк пришел как раз к открытию. Собравшаяся у входа толпа радостно рванулась внутрь: жарища стояла такая, что босиком по мостовой только бегать и можно — но бегать в такое пекло?! Лучше засесть в теньке с запотевшей кружечкой.

На вышибалу косились с интересом, наверняка обсуждая, однако нарываться никто не пытался. Служанка — та, смугленькая, что вчера подсмеивалась, — сменила тон на уважительный и даже слегка заигрывала, но безуспешно. Впрочем, от кваса саврянин не отказался, сдержанно поблагодарил, укрепив девчонку в желании проверить, так ли белокосый искусен в иных сражениях.

— Ты б хоть палку какую взял, — упрекнул его кормилец, проходя мимо. — Железяки те же Сивины.

— Зачем? Мне не нужна железяка, чтобы чувствовать себя мужиком, — непочтительно отозвался саврянин.

Хозяин осуждающе покачал головой: небось прогулял уже сабли, сразу видно — бедовый парень!

— Вот отобьют тебе всего мужика-то — и нечем будет похваляться, — пригрозил он.

Альк не ответил. Взял уже один раз. Палку с железякой. Нет, пусть лучше сабли дома лежат, так надежнее.

Кормилец поцокал языком, сокрушаясь о печальной участи упрямца, и вернулся за стойку.

К вечеру жара начала спадать, и народ ожил, зашевелился. Двоих пришлось выставить, одного — не впустить. Альк стал обладателем охотничьего ножа, левого сапога и длинной царапины поперек щеки. Сапог, правда, пришлось вернуть: оказалось, что он принадлежит местному кузнецу, с которым хозяин кормильни ссориться не желал. Но саврянин отвел душу, так запустив сапогом с крыльца, что кузнец еще два дня не мог подойти к горну.

Вечером пришел Сива. Вместо сабель у него за плечами сиротливо висел меч в потрепанных ножнах.

— Ну чего на пороге встал? — грубо обратился наемник к Альку, оторвавшемуся от косяка и словно невзначай заступившему гостю дорогу. — Я, может, просто пива попить пришел! Вкусное тут пиво! — Последние слова Сива почти выкрикнул, привлекая внимание хозяина кормильни.

— Альк, пусти его, — отсмеявшись, велел тот. — Вот если опять шалить начнет…

Саврянин посторонился, по-прежнему не говоря ни слова, однако проводил буяна таким выразительным взглядом, что Сива удрал в самый дальний угол, невидимый от двери. Прошло пять щепок, десять, но лишнего шума оттуда не доносилось, и Альк выкинул наемника из головы. Тем более что к кормильце подошли еще двое. Долго разглядывали саврянина издалека, перешептываясь, потом все-таки зашли и заказали по пиву. Сесть им пришлось рядом с Сивой — все остальные столы были заняты, даже вдоль стойки мест не осталось.

Альк гадливо сплюнул и направился к кормильцу, едва успевавшему наполнять кружки. Бесцеремонно распихал посетителей и без околичностей заявил:

— Моя работа стоит два сребра в день.

— Ишь чего захотел! — возмущенно хохотнул тот. — Два сребра ему за то, что люди рядом пива попьют!

— Они сюда не пить ходят, — продолжал Альк, не обращая внимания на глумливый смех вокруг. — Они ходят драться — и глазеть, как дерутся, других-то забав в вашей дыре нет.

— Да за два сребра я трех таких вышибал найду!