Тютюнин против ЦРУ - Алекс Орлов

В закулисном пространстве, куда попали Леха и Сергей, горели слабые светильники и все вокруг было выстлано синим и зеленым бархатом.

Гул толпы сюда почти не проникал, и хотелось просто сесть на пол и просидеть так до самого вечера.

Где-то негромко играло пианино и твердый голос командовал:

– Раз, два, три, четыре! Поворот! И еще – раз, два, три, четыре!

Музыка стихла.

– Уже хорошо, Палыч. Уже значительно лучше. Только, пожалуйста, на счет «три» делайте все резче.

Окуркин отвел в сторону тяжелую портьеру, и они с Лехой вышли на залитую ярким светом площадку с зеркальными стенами и вымощенным кедровой доской полом.

– Палыч! – позвал Леха, обращаясь к мускулистому танцовщику.

Сергей хотел одернуть друга, дескать, не к тому обращаешься, однако Окуркин не ошибся.

– Ребята! – обрадовался Палыч и сразу превратился в прежнего старика со спутанной бородой и сухими листьями в волосах.

– Родственники? – спросила сидевшая за роялем сухая дама академического вида.

– Анамнясь, – кивнул Леха.

– Тогда я пойду покурю, – сказала дама и, поднявшись с вертящегося стула, вышла за кулисы.

– Ну как ты тут? – спросил Окуркин

– Работаю, – продолжая счастливо улыбаться, ответил Палыч. – Колбаски много. Все меня любят.

– Домой не собираешься? – осторожно поинтересовался Сергей.

– Домой? Зачем? Мне здесь хорошо. Много колбаски. А дома колбаски нет.

Палыч вздохнул, улыбка сошла с его лица.

– Ну ладно, не горюй. – Леха похлопал его по плечу. – А здесь ты, значит, тренируешься?

– Да. Оттачиваю мастерство.

– А кто эта баба?

– Мой балетмейстер.

– Ну что, поговорили?! – громко спросила балетмейстер, выпрыгивая из-за портьеры. – Вы извините, нам работать надо. Через десять минут спектакль… Если хотите, можете постоять у стеночки – поприсутствовать.

– Хорошо, спасибо, – согласились Сергей и Леха и скромно пристроились у зеркала. Дама вернулась за рояль, сказала:

– И-и, раз!

Палыч быстро прогнал всю вступительную программу, а когда превратился в настоящий верблюжий хрен, Сергей с Лехой даже вздрогнули. Но на этом все не закончилось – Палыч не просто шлепнулся на пол, а стал ходить, да притоптывать, да еще выделывать много разных фокусов.

На последней фигуре он закричал «кукареку» и снова сделался мускулистым танцовщиком.