Разбойник - Роберт Энтони Сальваторе

– О ней говорили как об искусном воине, помнишь?

– Да, ходило немало разговоров о ее схватке с поври.

– И об удивительном мече. Самом великолепном оружии во всем Хонсе.

Брат Реанду насторожился, но ничего не сказал.

– Могу тебя заверить, что в этих рассказах о таинственном оружии не было ни капли преувеличения. Всякий, кто видел этот меч, не мог не оценить по достоинству его красоту и великолепие. Это меч для правителя. Ни один из лордов Хонсе не отказался бы от обладания таким шедевром.

– Это громко сказано.

– Я могу это доказать в обмен на ваше обещание принять Брансена под свое попечительство.

Несколько мгновений брат Реанду молча обдумывал его слова.

– Я не в силах сам решить этот вопрос, – сказал он после паузы.

– Конечно, но ты можешь должным образом передать мое предложение отцу Жераку.

– Ты хочешь, чтобы мы заботились о твоем сыне до самой его смерти? Возможно, несколько десятков лет?

– Да, но он может принести кое-какую пользу. Он может отработать свой хлеб, если подобрать ему соответствующую обязанность. И у меня есть еще одно условие. Я хочу, чтобы вы научили его читать на нашем языке и разрешили пользоваться книгами.

– Этому идиоту?

– Он не идиот, – резко возразил Гарибонд. – Не путай физические недостатки с отсутствием разума. Я сам долго ошибался на этот счет. Он сможет читать, я в этом уверен. Чтение хоть немного возместит ему физические изъяны.

Реанду печально покачал головой, но все же не стал больше спорить.

– Я изложу твою просьбу отцу Жераку и брату Бателейсу, – сказал он.

Гарибонд не мог просить больше ни о чем другом. Он молча кивнул и заторопился уйти, пока Берниввигар не пронюхал, что Брансен остался один в доме.

– У него сохранился меч этой женщины, – вслух размышлял брат Бателейс.

Он выглянул из окна комнаты отца Жерака на продуваемый ветром двор перед собором. В тот момент он вспомнил брата Динарда, сметавшего осенние листья много лет назад. И вспомнил Сен Ви, такую тоненькую и красивую своей особой южной красотой. Сам Бателейс ни разу не видел того меча, но встречал несколько человек, которые его видели, и в их рассказах не было ничего, кроме восхищения.

– Но нам придется взять к себе это несчастное существо, – с сомнением в голосе произнес отец Же-рак. – Неужели мы должны распахнуть двери монастыря для всех недужных?

– Но это исключительный случай и не совсем обычная болезнь, – сказал Реанду. – А Гарибонд заверил меня, что мальчик может выполнять несложную работу и не требует особого внимания.

Отец Жерак презрительно фыркнул.

– Возможно, нам представился случай показать нашу способность к состраданию, – добавил Реанду.

– А ты не слышал громкое пение самхаистов прошлой ночью? – вмешался в разговор брат Бателейс. – Разве ты не замечаешь, что Ренарк не отходит от лорда Прайди ни на минуту? Какую клевету шепчет он на ухо правителю? Сейчас надо показывать силу, а не сострадание, брат мой.

– Меньше столетия назад мудрый человек провозгласил сострадание главной силой, – ответил Реанду.

По мгновенно помрачневшему лицу Бателейса брат Реанду тут же понял, что перестарался в цитировании заветов святого Абеля.

– Это сострадание недорого нам обойдется, – заметил отец Жерак. – А ты сам видел этот меч?

– Нет, отец мой.

– Тогда отправляйтесь к этому крестьянину – Гарибонду – вы оба. Заставьте его показать оружие, и если оно окажется таким ценным, как он утверждает, можете согласиться на его условия. Я неплохо изучил молодого Прайди, и если мы заполучим в свои руки оружие, которое потешит его тщеславие, у него будет хороший стимул помочь нам отодвинуть самхаистов на второй план.

– Этот мальчишка – калека и вечно распускает слюни, – напомнил Бателейс.

– У нас найдется занятие даже для такого идиота, – сказал отец Жерак.

При этих словах брат Бателейс вздохнул, пожал плечами и повернулся к Реанду:

– Тогда пошли. Могу поспорить, этот меч давно превратился в кучу ржавого железа, но мы должны посмотреть.

Гарибонд положил сверток перед собой и медленно развернул ткань, скрывавшую поразительный меч Сен Ви. Как только он снял с оружия последний слой материи, он увидел, как с лица брата Бателейса исчезли последние следы сомнений. Серебристая сталь блеснула на солнце, а змея на рукояти засверкала драгоценными камнями. Ни пятнышка ржавчины не появилось на лезвии, никаких признаков ветхости или старения. Меч остался таким, каким Сен Ви его создала, и таким, каким оставила.

– Ему нет равных по эту сторону гор, – многозначительно произнес Гарибонд. – И во всем Хонсе.

– Он выглядит слишком тонким, – сказал Бателейс.

– Потому что этот металл прочнее бронзы и прочнее железа, – объяснил Гарибонд.

Он окончательно освободил меч от ткани и взмахнул им в воздухе, потом кивнул монахам и внезапно бросил его в сторону, глубоко вонзив лезвие в деревянную колоду. После этого Гарибонд взялся за рукоятку, вытащил меч и ткнул им в тот же чурбан. Кончик меча легко проник в дерево.

Гарибонд снова извлек оружие, повернул рукоятью вперед и протянул брату Бателейсу.

Монах принял удивительный меч и повертел в руках, восторгаясь его легкостью и превосходной балансировкой. Когда Гарибонд и Бателейс вместе взглянули на брата Реанду, на его лице сияла такая восхищенная улыбка, что вечно сомневающемуся Бателейсу оставалось только одобрительно кивнуть.

– Ну что, мы договорились? – спросил Гарибонд, снова беря оружие в свои руки. – Вы берете к себе Брансена и охраняете его от Берниввигара. Он без всяких жалоб будет на вас работать. Но вы должны дать ему шанс.

– Но мы ничем не можем помочь… мальчику священными камнями, – предупредил Бателейс. – Даже не станем тратить время и силы на заведомо бесплодные попытки.

Гарибонд проглотил обиду и кивнул. Он протянул меч Бателейсу и вышел из комнаты, но через мгновение снова вернулся, уже с Брансеном, несущим в руках узел с пожитками.

– Аист, – прошептал Бателейс на ухо Реанду. Брат Реанду ничего не ответил и постарался скрыть от Бателейса свое недовольство при звуке этого пренебрежительного прозвища. По правде сказать, брат Реанду и сам не понимал, почему возникло это недовольство, ведь и он нередко называл мальчика этим прозвищем. Но в устах Бателейса слово прозвучало особенно оскорбительно. Реанду наблюдал за неловкими, но решительными шагами ребенка. Он явно был испуган, брат Реанду это прекрасно видел. Но в то же время он очень хотел произвести хорошее впечатление. Вполне возможно, что за непривлекательной наружностью этого хромающего на обе ноги, сопливого и слюнявого существа скрывался кто-то еще.