Сердце Пламени - Дмитрий Казаков

Из мрака возникло размытое пятно Белого острова. Когда прошли его, повернули направо. Слева стала различима поросшая деревьями громада Лапчатого острова, долетел шорох покрывавшего его берега тростника.

— Птицы, — заметила Саттия. — В той стороне, где должна быть башня, кружатся несколько птиц. Это очень странно.

— Соглядатаи мага? — предположил Богалак. — Возможно такое?

— Ну, это… конечно, да… — кивнул Бенеш. — Хотя вряд ли он видит их глазами, скорее они поднимут крик, когда мы подплывем ближе.

— Можешь их подманить? — поинтересовалась девушка, вынимая из мешочка на поясе тетиву.

— Я, это… попробую, — ученик мага захрустел пальцами. — Так, знаки Хуат и Муин, цвет от пурпурного к пестрому…

Что-то сверкнуло над задней скамейкой, оцилан недовольно мяукнул. От Змеиного острова донеслось приглушенное карканье, а потом близко-близко в вышине захлопали крылья. Саттия вскинула лук и несколько раз спустила тетиву. Один за другим прозвучали четыре всплеска.

— Ни одна не ушла, корни и листья, — заметила девушка довольным голосом. — Отличная работа, Бенеш…

Олену показалось, что он даже во тьме различает, как покраснел ученик мага.

Лапчатый остров остался позади, открылся его куда меньший сосед, избранный для жительства колдуном.

— Э, там… — сказал Бенеш, — что-то вроде полога защитного… У самой башни… Надо будет над этим подумать…

— Так думай, — кивнул Богалак, — пока время есть. А теперь берем левее, там удобное место, чтобы пристать. И тихо, заешь вас черви! Над водой звуки разносятся далеко!

Последний участок пути преодолели в молчании, под мерное поскрипывание уключин и щелки падающих с весел капель. Когда под днищем заскребло, Олен сначала подумал, что враг все-таки достал их из-под воды, и только затем догадался, что плавание закончилось. Сотник выскочил на берег, подтянул лодку. За ним начали выбираться остальные, но всех опередил Рыжий.

Он спрыгнул с борта и замер, настороженно принюхиваясь, по вскинутому хвосту побежали золотые искры. Саттия ахнула, Богалак про себя выругался, а Гундихар едва не свалился через борт.

— Что-то приближается… жуткое, ползет… к нам, да, — горячо зашептал Бенеш. — Источает злобу…

Олен вытащил меч, мгновением позже клинок блеснул в руке сотника. Тьма рядом с берегом зашевелилась, из нее донесся неприятный шелест, будто тысячи крохотных ножек царапали землю. Нечто похожее на волну двинулось к лодке и… остановилось, стоило коту сделать шаг навстречу.

Исходящий от оцилана свет пугал неведомых тварей, но не позволял их разглядеть. Олен видел только отдельные части — щупальца, хвосты с жалами, мохнатые лапы, блики на чешуйках. По лбу текли капли пота, слышно было, как молится Богалак, а Саттия в лодке сердито сопит.

— Мяу, — Рыжий шагнул еще раз, предупредительно зарычал. Темная волна распалась на части, покатилась назад. Разочарованное шипение полетело над островом.

— Что это было? — спросил Олен шепотом.

— Лучше тебе не знать, — откликнулся Бенеш.

— И не видеть, — добавила Саттия.

Она выбралась из лодки, и маленький отряд через кустарник направился в ту сторону, где вздымался «палец» башни. Он выглядел темным, лишь у самой верхушки светилось окно, напоминающее злобный глаз. Остановились, когда Бенеш заявил, что дальше начинается магическая защита. От этого места до обиталища колдуна осталось около сотни шагов.

— Так, сейчас мы… — пропыхтел Бенеш, — попробуем, вот… Или нет? Так, что тут такое… Ой, можно идти дальше…

— Что такое? — поинтересовался сотник.

— Эта защита реагирует на магию. Ни одно заклинание через нее не пройдет, а нас она, ну… просто не заметит.

Медленно, крадучись, подошли к башне вплотную и остановились у ее подножия.

— Я огляжусь, поищу окна, — проговорила Саттия и бесшумно скользнула во тьму. Олен проводил ее взглядом, в глубине души шевельнулась тревога. Но девушка вернулась быстро и рассказала о том, что увидела.

Сложенные из кирпича стены образовывали круг диаметром в несколько десятков локтей. С севера имелась дверь, большая и тяжелая, украшенная сотнями заклепок из стали. Окна начинались на высоте примерно в дюжину локтей, и отстояли друг от друга на равном расстоянии.

— Попробуем зайти с противоположной от освещенного окна стороны, — предложил Богалак. — Так больше шансов, что хозяин не услышит, даже если мы сильно пошумим.

— Идет, — кивнул Олен и они двинулись вокруг башни. Миновали дверь, и остановились под окном, выходящим на северо-запад. Сотник отступил от стены на несколько шагов, раскрутил крюк на веревке и бросил вверх. Послышался негромкий звон, крюк и не подумал падать обратно.

— Я первым, — решительно сказал Гундихар и, сунув Бенешу в руки «годморгон», полез вверх.

— Там могут быть заклинания, они… это… — забормотал ученик мага, но его никто не стал слушать.

Гном скрылся в темном провале окна, и вниз полетела еще одна веревка, а за ней третья.

— Поднимайтесь, — донесся сверху хриплый шепот. — А то я соскучился, ха-ха.

— Значит, пива там нет, — рассудительно проговорила Саттия и ловко поползла по веревке. За девушкой подняли ее лук, цеп Гундихара. Богалак забрался в башню с ловкостью, достойной даже не ветерана, а юноши.

— Твоя очередь, — Олен посмотрел на Бенеша. — Давай…

— Э… ну да, а он? — ученик мага, очевидно трусящий перед подъемом, указал на оцилана. — Как он заберется?

— Чего-нибудь придумаем. Лезь давай, не трать времени.

Бенеш вздохнул, взялся за веревку так осторожно, словно она могла рассыпаться от прикосновения. Дальше дело пошло веселее, пыхтящий ученик мага скрылся в окне. Олен глянул на Рыжего:

— Ну что, забирайся мне на плечи. Или останешься тут?

Кот оскорблено мяукнул и одним прыжком вскочил Олену на левое плечо. Сначала показался очень тяжелым, но к тому моменту, когда Рендалл принялся карабкаться, как-то полегчал, улегся вокруг шеи и совершенно перестал мешать, словно вовсе исчез. Ожил в тот момент, когда до окна осталось чуть около двух локтей. Вспрыгнул на подоконник и пропал во мраке.

— Давай-давай, — навстречу Олену высунулся Гундихар, помог забраться внутрь башни.

Послышался звук ударов, в темноте вспыхнула искорка. Выросла, превратилась в пламя, танцующее на фитиле свечи в морщинистой руке. Огонь вырвал из тьмы лицо сотника, седые волосы, прищуренные глаза.

— Так, что тут у нас? — спросил он.

Потолок терялся во мраке, на полу лежал слой пыли, напоминающий серый, очень мохнатый ковер. У стен стояли большие шкафы из темного дерева, поблескивали ручки ящиков. В противоположном конце комнаты виднелась широкая дверь, в ней чернело отверстие замочной скважины.