Два шага до рассвета - Екатерина Неволина

Если у диких ее нет, она может скрываться в неизвестном убежище. Но это вряд ли — Артур нашел в прихожей оставленную для Полины пачку денег. Она не взяла деньги, а значит, оказалась беззащитна перед суровым окружающим миром. Нельзя было упускать из вида и то, что ее мог забрать старейшина.

План возник в его голове сам по себе. Простой и вместе с тем дерзкий. Нужно проникнуть в Дом через один из потайных ходов и узнать, там ли Полина. Артур верил, что почувствует, если она будет рядом. К тому же это хорошая возможность проверить собственную крепость и тихо проскользнуть под самым носом старейшины… Отца, подарившего ему вечную жизнь и вместе с тем обрекшего на вечную муку.

Артур не торопился и несколько дней потратил только на то, чтобы разведать и изучить обстановку и выработать поминутный план действий. Он хорошо знал распорядок Дома, и это давало ему шанс. Один?единственный, и только от Артура зависело, как он им воспользуется.

Артур выбрал для своей опасной вылазки время перед самым рассветом, когда вампиры ведут свою обычную жизнь или погружаются в состояние, подобное зимней спячке, а подчиненные им люди уже устали от ночного дежурства и ждут появления смены. Нужно уложиться как раз в эти полчаса, до смены караульных.

Подойдя к одному из тайных ходов, ведущих из небольшого арбатского переулка, похожего скорее на узкое ущелье, Артур еще раз осмотрелся и, поковырявшись в замке, распахнул дверцу, ведущую в подвал неприметной шестиэтажки. В этом подвале находился небольшой люк, сквозь который можно было проникнуть в подземный ход, а оттуда — в Дом.

Артур не был в Доме со времени пожара, поэтому опасался, вдруг дверь окажется заперта, но все обстояло самым наилучшим образом. Проход был свободен.

Перед ним лежал пустой коридор, в котором находилась одна из камер, изображение из которой поступало на пост охраны. Восемь мониторов на одном экране — какой шанс, что человек заметит на одном из этих мониторов быстрое движение вампира? Примерно один к девяти. Значит, нужно двигаться сверхбыстро, чтобы не было и этого одного шанса на провал. Лимит поражений исчерпан. Сейчас ему нужна только победа.

Артур на миг закрыл глаза, сосредотачиваясь и готовясь к рывку. Секунда — и он сорвался с места, остановившись только за пределами обзора камеры. Впрочем, раздумывать было некогда. Обратный путь мимо камеры он должен проделать в момент пересменки.

Теперь — по лестнице вниз, на самый последний подземный этаж. Если Полина в Доме, то она именно там. Артур мгновенно преодолел несколько лестничных пролетов и оказался внизу. Как он и предполагал, коридоры были тихи и пустынны, и никто не попался ему навстречу. Вот и комната, где могут держать Полину…

Артур остановился и прислушался. Его сердце тревожно билось.

За дверью — густая плотная тишина. Оттуда не доносилось ни звука, а ведь он наверняка бы услышал дыхание Полины… Или… А что, если…

— Ну, здравствуй, мой мальчик. Я очень скучал по тебе все это время.

Голос Отца был похож на дуновение ледяного ветра, в котором запуталось множество колючих?преколючих снежинок.

* * *

— Откуда у вас это?

Звездочка с восемью лучами впилась в мою ладонь, но я не разжимала руки, напротив, еще сильнее сжала пальцы, словно опасалась, что драгоценность выскользнет из моих рук или растает, как упавшая на щеку снежинка.

— Я ничего не могла сделать, — затрясла головой старуха. — Ты не думай, будто я и не пыталась. Но твои родители всегда были такими упрямыми. Твоя мать очень дурно влияла на твоего отца. Ради нее он позабыл о семейной чести…

— Не смете говорить так! — мой голос срывался от боли и гнева. — Это вы не захотели спасти их! А потом, словно гиена, пробрались к мертвым и унесли эту вещь, на которую у вас нет никаких прав!

Я сама не знала, откуда брались эти слова, я говорила их так, как будто повторяла за кем?то. И прабабка вздрогнула, отшатнулась, заслоняясь от меня высохшей костлявой рукой… Кажется, кто?то хотел стать ведьмой? Вот тебе и готовая реклама профессии. Прекрасная реклама, и не поспоришь!..

— Что ты такое говоришь? — забормотала старуха. — Я пыталась спасти их, но они не стали меня слушать и погибли совершенно по?глупому. Что я могла сделать, не удерживать же их силой?… У нас с тобой одна кровь, и я хочу тебе только добра…

— Неужели? — я встала с табурета и, сделав шаг, остановилась перед сидящей в кресле старухой, глядя на нее сверху вниз. — А мне показалось, что у вас есть на меня свои планы!

— Я помогала тебе! И я учу тебя! — поспешно забормотала бабка, тревожно косясь на меня из?под падающих на глаза прядей волос.

Она выглядела виноватой. Она и была виноватой.

— Я говорю вам «спасибо» за то, что вы сделали для меня, но никогда! — слышите, никогда не прощу вам смерти моих родителей!

— Полина права. Человек, который предает свой род, теряет с ним связь.

Мягкий, будто пыльный бархат, голос прозвучал непосредственно в моей голове, но старуха, видимо, тоже слышала его, потому что вдруг побледнела и съежилась.

Я медленно обернулась.

Горбоносый человек с длинными черно?седыми волосами спокойно и немного устало смотрел мне в глаза. Его взгляд притягивал, как магнит. Невозможно было ни отвести глаза, ни сделать хотя бы шаг. По телу словно пропустили электрический ток, а ноги намертво примерзли к полу.

— Пойдем со мной. Я сам научу тебя всему. Я позабочусь о тебе, — мягко проговорил он.

Этот человек из моих снов… его глаза… он мне ужасно кого?то напоминал… кого?то очень знакомого…

— Хугин?… — удивленно спросила я, мой язык едва ворочался.

— Я не ошибся в тебе, ты действительно умная девочка… — он улыбнулся. — Пойдем со мной.

И он протянул ко мне бледную худую руку.

* * *

— Пойдем со мной. Разве я не прощу своего сына?! Пусть он сто раз заблуждался, пусть предал меня и вместе со мной весь свой род… Будь он тысячу раз не прав, я все равно прощу его, потому что я — Отец, потому что в моем сердце нет места ненависти. Только любовь и только боль…

В голосе Отца звучала печаль.

Артур сжал зубы. Не поддаваться. Он знает эти штучки и специально пришел сюда, чтобы… Зачем он сюда пришел?… Ну конечно, Отец звал его, Отец хотел его видеть!

Печаль и любовь были в добрых мудрых глазах, которые не раз уже видели обман и предательство, но только Он был так чист и справедлив, что прощал своим детям все.

Отец казался уставшим. Кружева на старинном парчовом камзоле измялись, а пышный парик чуть сбился на бок, но все это ничего не значило и ничуть не уменьшало Его красоты, напротив, подчеркивало ее. Что может быть прекраснее всепрощающей отцовской любви и заботы?…

Не в силах смотреть на Отца, Артур опустился на колени. Волна раскаяния и любви накрыла его с головой, придавив к полу.