Кровавая жатва - Шэрон Болтон

— Так какой же будет план, ваше преподобие? Начнем с каких-нибудь обрядов Вуду перед местом ритуальных жертвоприношений, потом быстренько перекусим хот-догом, а в полночь у нас намечен выход зомби из могил?

— Сдается мне, что вы воспринимаете это несерьезно, — ответил Гарри, обходя с Эви двух девушек, которые стояли, крепко вцепившись друг в друга, посреди дороги. Одна из них, с остановившимся остекленевшим взглядом, похоже, была здорово пьяна.

Небо впереди взорвалось розовыми и зелеными огнями фейерверка. На мгновение эта цветная вспышка отразилась на облаках. Потом снова опустилась темнота.

— Мне тоже, — сказала Эви. — На первом курсе я писала работу по психологии толпы. Было бы очень интересно увидеть это в действии.

Из одного из многочисленных узких каменных переулков Гептонклафа появился совсем молодой парень, почти подросток, и неровной походкой направился к ним. Изо рта у него торчала незажженная сигарета.

— Есть прикурить? — спросил он и только потом поднял глаза на Гарри. — Ох, простите, викарий… — пробормотал он и спотыкаясь пошел вниз по улице. Эви тихо рассмеялась.

Гарри еще никогда не видел в этом городке столько народу, поэтому парковаться им пришлось за четверть мили, у подножия холма. Он предлагал высадить Эви возле церкви, чтобы она подождала его на пастушьей скамейке, но она отказалась, и теперь они, присоединившись к местным жителям, шли вверх по склону к полю, где предстояло жечь костер. В ночном воздухе висел тяжелый запах дыма.

Каждые несколько секунд их обгоняли люди. Большинство из них оборачивались, кивали ему, желали приятного вечера и с любопытством поглядывали на Эви. И он вполне мог их понять. В темно-синем стеганом пальто в точности под цвет глаз и элегантной шляпке в тон она, вероятно, была самой красивой девушкой среди тех, кого они видели за долгое время.

— Каковы ваши профессиональные наблюдения на данный момент? — спросил он.

Эви вытянула шею, чтобы оглядеться по сторонам, потом взглянула на него снизу вверх.

— Пока ничего неожиданного, — сказала она. — Дети возбуждены, поэтому они разыгрались. Это слегка взвинчивает родителей: они боятся потерять детей в темноте, поэтому сверхвнимательны и немного раздражены. Все это создает напряженную атмосферу.

Опять эта крошечная родинка, чуть ниже ее правого уха…

— Подростки постарше выпьют сегодня больше обычного, — продолжала она. — Тот, кто уже достаточно взрослый для этого, пойдет в паб. Кто помоложе, воспользуется припрятанными в укромных уголках бутылками сидра. Здесь присутствуют потенциальные предпосылки к ссорам и даже проявлениям насилия, но, вероятно, не в ближайшие пару часов.

Если он поцелует эту родинку, то ощутит на своей щеке изгиб ее уха, а ее волосы будут щекотать ему нос…

— Главная проблема состоит в том, — сказала она, — что подобные события создают определенную атмосферу ожидания. Все ждут, что что-то должно произойти. Все находятся в состоянии какого-то предвкушения, и если оказываются по каким-либо причинами разочарованными, то может случиться беда, потому что их чувство неудовлетворенности должно найти выход. Вы меня слушаете?

— Внимательнейшим образом, — сказал он, понимая, что на лице его гуляет глупейшая улыбка. — Мы с вами по-прежнему говорим о кострах?

Флетчеры вышли из дома около семи, надев свою самую теплую одежду. Милли была на руках у мамы, Джо — на плечах отца, а Тому оба родителя — причем по нескольку раз каждый — сказали, что, если хотя бы на секунду потеряют его из виду, то они ему ноги переломают. На шее у него висел фотоаппарат.