Наяль Давье. Граф северо-запада - Владимир Зещинский

– Милорд, дорога тут заканчивается.

Я вернулся из своих размышлений и немного приподнял край капюшона. На улице снова моросил дождь. Посмотрев вперёд, увидел, что Аболье прав.

Уже несколько недель, как мы двигались вперёд. Как оказалось, хоть королевство и было усеяно лесом, но дорог в этих лесах было очень много. Много раз проезжали мимо деревень. Я только сейчас обратил внимание, что в моём графстве слишком мало деревенских жителей, а ведь, по идее, их должно быть во много раз больше, чем в городах. Здесь же, в глубине королевства, села, деревни встречались чуть ли не на каждом шагу. Были и большие и маленькие, всегда поля около них были освобождены от леса и поделены на части. Дорога обычно шла по лесу, редко выруливая в поле. Сейчас мы ехали совершенно по другим местам, нежели раньше, может, поэтому я заметил столько деревень.

Так вот, дорог в лесу было много, пару раз мы сворачивали, углубляясь всё дальше, и вот сейчас стало совершенно ясно, что дальше никто уже давно не ездил.

Я, конечно, говорю дорога, но на самом деле они здесь были обычными проселочными, накатанными телегами. То есть ни о какой нормальной дороге речи не шло, но тут даже этого не было. Мы и так, как оказалось, долгое время ехали по едва заметной тропинке. А дальше и вовсе всё заросло.

– Сколько примерно нам еще до того места добираться? – спросил я, спрыгивая с лошади. За все время я уже приноровился с ними обращаться и сейчас мог, наверное, попробовать поехать даже на бешеном коне Аболье. Тот у него совершенно дикий, вечно скалился, норовил укусить посторонних. Ко мне и то только недавно привык.

– Я точно не скажу, милорд, врать не стану, но по моим расчетам, если бы двигались по этой дороге еще с неделю, точно были бы примерно в том районе. – Бефур тоже спрыгнул с коня, подходя ближе к заросшей части дороги. – Вообще, странно это как-то. Тут, – он ткнул пальцем на дорогу, на которой мы стояли, – хоть и выглядит заросшей, но впечатление складывается, что забросили дорогу, если не в этом году, то в прошлом. А здесь, – он показал на участок впереди, – явно видно, что там никто не ездил уже долгие годы. Да что говорить, кажется, что там дороги вообще никогда не было.

– Ты прав. Получается, кто-то доезжал до этого места зачем-то и останавливался. Зачем сюда могли приезжать люди?

– Милорд, – позвал меня Хан, подходя ближе. – Так, а что мы ищем?

– Ещё одну башню, – ответил я, так как скрывать мне от них смысла не было никакого. – Точно. А что если сюда люди доезжали, разворачивались и уезжали?

– Зачем они тогда сюда приезжали?

– А ведь это точно как у нас перед чертой. Люди едут, а потом из-за магии милорда разворачиваются и едут обратно.

– А ведь и правда. Но ведь в том месте, где мы впервые столкнулись с такой магией, дорога была.

– Да, – снова начал говорить я, подходя ближе к бурьяну. – Была. Только вот тогда шёл дождь, а вот внутри той ловушки его не было, и вообще создавалось впечатление, будто там ничего не происходит.

Я задумался. Полагаю, что в тот раз мы не развернулись назад лишь по той причине, что там был я.

– Ладно, может, потом узнаем, но сейчас нам идти дальше. Судя по всему, башня ближе, чем мы думали. И, скорее всего, магия недавно спала. Или нет, – добавил я чуть тише. Ведь то, что я видел границу, могло значить, что её видит любой маг-плетельщик. Но мои люди магами не были и, по идее, если так рассудить, видеть ничего не должны, но видели. Из-за моей магии, ведь я их привязал к себе. Хорошо еще, что никто толком не задавался вопросом, как все это работает. Для обычных людей в большинстве своём магия была чем-то вроде волшебства – захотел, и всё получилось, как ты захотел.

Ехать верхом можно, если не жалко глаз. Именно поэтому пришлось нам идти на ногах, а лошадей вести под уздцы. Так-то в некоторых местах не было ни кустов, ни травы, но вот лес тут отчего-то слишком уж густой, а у деревьев ветки низко.

– Всё, встаем на ночлег, – отдал узды от своей лошади Хану, а сам сел на поваленное дерево. Шли мы до самого вечера, но на башню так и не наткнулись. Старались придерживаться того же направления, в котором должна была идти дорога. Саму её видно не было совершенно, будто и не было тут никогда никакой дороги. – Завтра будем искать. Лагерь будет тут. Разобьемся на тройки и обшарим местность. Может, башня где-нибудь в стороне. Теперь так и будем, день пути, день стоянка.

Утром я настоял на том, что тоже пойду. Аболье поначалу не хотел, говоря, что мне лучше остаться в лагере, но потом сдался. В итоге я пошёл вместе с ним, Ханом и еще с одним воином, которого звали Родольф. Ему было примерно под сорок. Хмурый, мощный, руки кувалды. Казалось, очередной неповоротливый громила, но Родольф на удивление был проворным и ловким. Разговаривать он не любил, но пока шли, я выяснил, что у него в деревне, из которой он родом, осталась матушка. Он, когда были в столице, встретил знакомого из той деревни и передал для неё денег. Благодаря ему я только сейчас понял кое-что, о чём раньше совершенно не задумывался. А ведь и правда, у всех моих людей есть близкие. И я уверен, каждый из них хотел бы увидеться, побыть немного с ними, а то и вовсе перетянуть свою семью ко мне в графство.

– Скажи, а если бы можно было, свою матушку ко мне в деревню привёз? – спросил я, всматриваясь в лес. Стоило мне спросить это, как и Хан и Аболье тут же навострили уши и начали поглядывать заинтересованно.

– Отчего бы не привёз, милорд? Коли бы ей место нашлось, да я бы и с радостью.

– А почему не везешь?

– А кто ж меня отпустит? Мне службу служить вам надобно.

– У меня бы спросил, я бы и разрешил. И дом бы нашли. Сам видел, деревня полупустая. Да и в городе домов полно пустых, можно было бы и туда.

– Да зачем ей тот город? Она ж землю любит, возиться в ней очень охоча.

– Вот и я о том же. Так что давай ты весной мне скажи, да поезжай за матерью своей. Привезешь, дом вам дадим, надел какой-никакой, земли у меня много. Может, и женишься, детей заведешь. Это ведь не будет мешать тебе служить мне по-прежнему. Ну как тебе идея?

– Спасибо, милорд, век не забуду. Служить буду верно, и вам, и детям вашим. И детям своим то наставлять буду.

– Милорд, у меня тоже родичи с седыми головами. Отец у меня сапоги умеет справлять, а матушка знатные платки вязать может. Наш кусок земли им уже тяжело пахать, вот мне хотели передать, чтобы я её обрабатывал, а я мир поглядеть желал, людей увидеть, места другие. Сбежал из дому. А ведь, окромя меня, нет больше сыновей у них. Так, коли Родольфу можно…

Хан замялся, отворачиваясь.

– Почему нет? И другим скажите, кто хочет, пусть привозит семью свою. Дома найдём, не достанется, построим. Землю дадим, кто хочет пахать. А кто не хочет, так работа для всяких рук найдётся. Отец твой сапожник, а мать вязать может? Так в городе им самое место. Такие люди везде нужны. И ты, Аболье, если есть кто, вези. Только надо как-то сговориться, а то ринетесь по весне все, и что мне, самому графство охранять? Ты займись этим, капитан, у кого старые родители, те пусть едут первыми, вдруг чего. После те, у кого дети. А уж последними остальные. Если соседи какие полезные захотят к нам перебраться, так не стоит отказывать. Только смотрите, всякий сброд мне не нужен. Сами видите, людей мало, земля стоит, а земля не должна просто так простаивать, её надо пахать, засеивать, чтобы люди на ней жили. Лесов много, на первое время, если что, и деревянные избы поставим.