Жгучая ложь - Пирс Энтони

– Спасибо, – ответила она, сделав нечто вроде реверанса. Не представляю себе, как можно совершить что-то подобное, сидя на лошади со связанными руками и ногами, но ей это удалось. Порой женщины проявляют просто поразительные способности.

– Спасибо, но не все то, что прекрасно выглядит, на самом деле прекрасно.

– Да, – согласился я, – самые завлекательные тропки ведут к древопутанам.

Такие тропинки попадались нам по пути, но мы, разумеется, избегали соблазна. В Ксанфе можно найти и другие примеры, подтверждающие ее правоту.

– Ты не все знаешь о моем происхождении.

– Разве ты не королевская дочь?

– Я дочь короля, но моей матерью была вовсе не королева. Именно по этой причине королева возненавидела меня и в конце концов прокляла.

– Дочь короля, но не королевы, – тупо повторил я. Как такое может быть?

– Ну ты и простак. Аисты прилетают не только к тем, кто состоит в браке. Я незаконнорожденная.

Я был потрясен тем, что такая юная, очаровательная девушка говорит о себе такие вещи без малейшего стеснения. Конечно, мне было известно, что означает это слово, но ей-то как раз лучше бы его не знать.

– Ты... король...

– Короля совратила неразборчивая в средствах соблазнительница, никогда его не любившая, – сказала Панихида. – Моя мать больше всего хотела устроить скандал, и, благодаря моему появлению на свет, это ей вполне удалось. Когда она предъявила Громдену дитя и во всеуслышание объявила о его происхождении, скандальчик получился что надо.

– Но это... это не по-людски.

– Естественно, принимая во внимание природу моей матушки.

– Но ни одна приличная женщина не...

– Матушку трудно назвать приличной... да и женщиной тоже.

– Но... – Я запнулся. – Но ты явно произошла не от скрещивания, как, скажем, кентавры, гарпии или волколаки. Ты человеческого происхождения.

– Получеловеческого.

– Не понял.

– Моя мать – демонесса. Вот те на! Впрочем, у меня оставались сомнения.

– Король Громден хороший человек. Он не стал бы... с демонессой...

Панихида мрачно усмехнулась:

– Мне ли не знать своего отца, он и вправду очень хороший человек. Но именно хорошие люди чаще всего оказываются наивными, а потому уязвимыми. Я много размышляла об обстоятельствах своего рождения и, кажется, кое-что поняла. Надо иметь в виду, что, выходя замуж, королева была уже далеко не во цвете юности, а особой красотой она и вовсе никогда не отличалась. Громден, мужчина видный и крепкий, женился на ней исключительно из политических соображений – этот брак должен был способствовать единению Ксанфа. Королева происходила из обитающего далеко на юге племени оголтелых извергов, славящихся своим умением, оголив тело, извергать страшные проклятия. Изверги – самые настоящие люди, просто до этого брака они жили сами по себе. Женитьба короля должна была привязать их к замку Ругна и укрепить трон. Отец старался ради блага Ксанфа. Но королева оказалась бесплодной, да и вообще не испытывала ни малейшего интереса к аистам.

Я хмыкнул.

– Вижу, тебе кое-что известно насчет аистов. Тогда ты, наверное, знаешь, что они не выбирают пары, которым доставляют младенцев, а только выполняют заказы – если они правильно оформлены. Таков принятый у них порядок.

– Порядок у них еще тот. Скажем, как бы ни старался мужчина, посылая аисту заявку, тот все равно доставит ребенка женщине. Ну разве это справедливо?

Панихида рассмеялась:

– И в жизни, и в магии многое несправедливо, варвар. Так вот, чтобы обзавестись ребеночком, король должен был вызвать аиста с другой женщиной. Думаю, именно это было у него на уме, когда к нему заявилась коварная демонесса. Может, конечно, и что-нибудь другое – кто знает, что может взбрести в голову мужчине, – но мне хочется верить, что он просто хотел иметь ребенка. Меня.

– Конечно! – пылко воскликнул я. – Так оно и было. А теперь король хочет, чтобы ты вернулась домой. Наверное, поэтому он и согласился на...

– И уж конечно, он не догадывался об истинной природе моей матушки. Знаешь небось, что демоны способны принимать любое обличье. Вот она и обернулась самой прекрасной женщиной, какую только можно представить, с черными, как ночь, глазами и волосами, с великолепной фигурой...

– Совсем как ты.

– Помолчи, недоумок! Моя мать была ужасным созданием. Демоны бездушны – человеческие ценности им чужды, а человеческие страсти смешны. Она хотела сделать гадость всему людскому роду и с этой целью решила скомпрометировать и унизить короля Ксанфа. Превратившись в красавицу, она явилась в замок, имея при себе три короба вранья, и полностью использовала их содержимое. Сочинила душещипательную историю о том, как ее, бедняжечку, ни за что ни про что выгнали из дому и как она нуждается в защите и покровительстве. Ну а оставшись с королем наедине, она... убедила его помочь ей вызвать аиста. Убедившись, что аист заявку получил, демонесса расхохоталась, приняла облик обыкновенского чудища, именуемого то ли крокогатор, то ли крокодил, это чтобы у Громдена не оставалось никаких иллюзий, и растворилась в воздухе. Поняв, что он имел дело с демонессой, король ужаснулся, но было уже поздно.

– Бедный король Громлен, – с искренним сочувствием промолвил я.

– Но этим дело не ограничилось. Как только аист произвел доставку, матушка сочла необходимым сообщить о прегрешении короля всем обитателям замка Ругна. С этой целью она заявилась в пиршественный зал, когда король вместе со всеми придворными, которых тогда был полон двор, сидел за обедом, позвала меня и возгласила: «Вот твое незаконнорожденное дитя, распутный король Громден! Посмеешь ли ты отвергнуть ребенка?» Король, при всех его слабостях, был человеком честным и добрым, а потому никак не мог отказаться от родной дочери и оставить ее во власти демонессы. Таким образом он признал факт супружеской неверности, что не лучшим образом сказалось на его авторитете. Добившись чего хотела, моя матушка растворилась в воздухе, и лишь ее злобный смех еще долго наполнял пиршественный зал замка. Репутация короля была подорвана, королева не желала больше иметь с ним дела, а придворные начали один за другим покидать замок. У каждого находились важные дела в каком-нибудь другом месте, а мой отец в сложившихся обстоятельствах никому не мог сказать «нет». Жестокая ложь сделала его бессильным. Когда королева прокляла меня, в замке оставалось меньше дюжины человек.

– Сейчас и того меньше, – заметил я.

– Остались только самые верные, – с кривой усмешкой промолвила Панихида, – а таких всегда немного. В некотором отношении люди похожи на демонов, однако они медлительны и склонны в конце концов прощать, тогда как демоны действуют молниеносно и беспощадно. Я бы очень хотела быть рядом со своим отцом, хотела бы поддержать его в трудную минуту, но не могу. Проклятие не позволяет. – Она покачала головой, словно желая отогнать невеселые мысли. – Надеюсь, теперь ты понял, как обстоят дела. Мачеху я не виню. Сам факт моего существования служил постоянным напоминанием о королевском грешке. Отец никогда и словом не упомянул о моем происхождении, зато все вокруг только об этом и судачили. Он совершил ошибку, но его судили как за преступление. Люди... – Она помедлила, унимая порыв негодования, а потом продолжила: