Господин моих ночей - Алиса Ардова

Все это время я старалась «не помнить», но... так и не смогла отвлечься.

«Верена... Невеста... Приезжает...» — звучало эхом на краю сознания, впивалось болезненной иглой. И забыть об этом никак не получалось. Я пробовала мысленно возводить между нами преграду, но стоило мужчине прикоснуться — губами, пальцами, горячим обнаженным телом, — стоило мне вдохнуть его запах, и невидимая стена рушилась, не оставив после себя даже пыльного следа. Так что обмануть Айтона я тоже не сумела.

Чем сдержанней я была, тем нежнее, ласковее, настойчивей вел себя высший. Точно чувствовал, что я пытаюсь убежать, отстраниться, и не давал этого сделать.

— Так что произошло, Лис? Не молчи. Я ведь все равно узнаю.

— Тэйн, — открыла я часть правды. — Мы встретились сегодня вечером.

— Вот как? — Пальцы Айтона на мгновение с силой впились в мои плечи. — Что ему было нужно? Он испугал тебя? Угрожал?

— Нет, — усмехнулась грустно. — По его словам, всего лишь обратился с маленькой просьбой. Кое-кому не нравится, что мы встречаемся слишком часто, так что мне настоятельно посоветовали сделать все, чтобы ты реже меня вызвал.

Я не собиралась выгораживать Тэйна. И скрывать, о чем он просил, тоже не собиралась.

— Рсхваш-ш-ш, — прошипел Айтон что-то малопонятное, но очень похожее на ругательство. Притянул меня поближе. — Ройс совсем рехнулся. Не бойся, больше он к тебе и близко не подойдет, я позабочусь об этом.

— Ройстан Тэйн твой будущий родственник, — шепнула ему в шею и замерла, ожидая ответа. Скажет о Верене или нет? О том, что она приезжает? Мне хватит даже намека.

И высший тоже замер. Напрягся и сжал меня так крепко, что дыхание перехватило. Словно боялся, что меня сейчас выхватят из его рук и унесут прочь.

— Это не дает ему права приставать к тебе с нелепыми обвинениями и чего-то требовать, — выдохнул, наконец, глухо. И все, больше ничего не добавил. Приник ко мне поцелуем — ненасытным, лихорадочным, каким-то отчаянным, и нам стало не до разговоров.

В эту ночь мы так и не уснули.

Айтон будто с ума сошел, раз за разом доводя меня до изнеможения. Как изнывающий от жажды путник, что добрался до желанного оазиса в Наррской пустоши, пил мое дыхание и никак не мог напиться. Он был везде — внутри, снаружи, порой казалось, что его чуткие пальцы, легко скользя, дотрагиваются до самого сердца. И я взлетала в его руках, задыхаясь от огненной волны, окатившей тело, парила и падала вниз, чтобы снова взлететь.

Танец двух тел, сгоравших в общем пламени, на самом краю бездны, где нет ни «до», ни «после», а есть только «сейчас». Где важен каждый миг, вздох, стон, каждое прикосновение… Движения, древние, как сама жизнь. И шепот…

— Найтири… Моя…

Его слова успокаивали, обволакивали нежным коконом, и горечь, рвущая душу, понемногу отступала, но до конца не исчезла.

Наступило утро, а он так и не произнес самого главного…

— Лис, — я уже собиралась уходить, когда Айтон неожиданно остановил меня. — подожди.

Сердце пропустило удар. Неужели все-таки скажет?

— Меня не будет несколько дней, я дам знать, когда вернусь.

Проглотила тугой комок, застрявший в горле, кивнула.

— Хорошо.

Айтон всмотрелся в мое лицо, подхватил ладонь перевернул. Горячие губы коснулись запястья.

— Позволь сделать тебе подарок.

Подарок? Мне не нужны подарки, особенно теперь. Мне нужна правда.

— Не стоит. Тех денег, что оговорены соглашением, достаточно, больше я не возьму.

Я не желала принимать от высшего ничего, сверх назначенной суммы. Цеплялась за каждый пункт соглашения, сохраняя иллюзию независимости. Глупо, наверное, но я ничего не могла с собой поделать — насмотрелась на содержанок, жадно хватающих все, что давал мужчина, и выпрашивающих у него все новые и новые драгоценности, наряды, экипажи. Так вели себя любовницы отца, и я отчаянно не хотела на них походить.

— Гордый лисенок, — в голосе Айтона звучала нежность. — Обещаю больше ничего не предлагать. Но сегодня... Сделаешь исключение? Для меня это очень важно.

Он сжал мою руку, которую так и не выпустил из своей, и, прежде, чем я успела возразить, надел на палец кольцо. Совсем простое, неброское, почти незаметное — тонкий золотой ободок с небольшим самоцветом. В украшении не было бы ничего особенного, если бы не камень. Серо-серебристый, переливающийся тонкими, острыми гранями, он загадочно поблескивал и казался… живым. Никогда не видела подобного.

— Смотри на него и вспоминай обо мне, — еще один невесомый поцелуй в центр ладони и неожиданно лукавое: — Раз сто в день, думаю, достаточно. Я не жадный.

***

Нхоран молчал второй день, снова превратившись в тусклый, еле заметный рисунок, и это, пожалуй, было к лучшему.

В чем-то Тэйн, несомненно, прав. Слишком частные встречи с Айтоном привели к тому, что я, незаметно для себя, начала привязываться к магу, и с каждым новым свиданием все сильнее. Иногда казалось, что вся моя жизнь проходит в ожидании вечера и того мгновения, когда я, коснувшись ограды, войду в распахнутые ворота. Что я просыпаюсь, дышу полной грудью, ощущаю вкус пищи, только если мы с высшим вместе. Я перестала воспринимать Айтона, как человека, с которым связана договором, он стал мне по-настоящему дорог. А это неправильно.

Я всего лишь очередная лишенная магии альтэ, приятная, удобная, желанная и... временная. Со мной делят чувства, страсть, постель, развлекают беседой, дарят украшения, но в свою жизнь не пускают и о том, что в ней происходит, не говорят. Все в соответствии с соглашением — ночью мы вместе, днем занимаемся собственными делами и проблемами. Скоро наши пути разойдутся и каждый пойдет своей дорогой. Айтон вернется в Лагор, женится, я уеду в имение, и мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.

Значит, пора отвыкать от высшего, вспомнить, для чего все это затевалось, и вести себя иначе. Никаких обид, и вздорных, необоснованных претензий, просто надо почаще повторять себе, что это не мой мужчина. Может, рано или поздно удастся в это поверить, внутренне смириться, согласится.

А пока... Пусть Айтон развлекает невесту, уверена, именно для этого он и отменил наши встречи, а я разберусь с Сэлном, который, хотела я того или нет, перед людьми и Пресветлой все еще оставался моим женихом.

Наверное, если бы высший рассказал о приезде Верены, я бы не стала связываться с ли Парсом и помогать ему, но теперь... Обида на Айтона, ядовитой змеей свернувшаяся в сердце, чувство вины перед Сэлном, которое не желало полностью исчезать, как я себя ни уговаривала, память о мальчике из моего безмятежного детства, о счастливых часах, проведенных с ним вместе — все смешалось в душе, и я не смогла сказать «нет», несмотря на недовольство Уны и уговоры мамы.

Уне о неожиданном «воскрешении» жениха рассказала я, а вот маме проболталась Нэсса, уверенная в том, что свекровь примет ее сторону и заставит меня позаботится о «защитнике отечества». Но, как ни странно, на этот раз мама поддержала нашу помощницу.