Волшебник в Мидгарде - Кристофер Сташеф

Двое разбойников вскочили на ноги, остальные потрясали над Гаром кулаками, но тот сидел, спокойно глядя на них, а когда крики утихли, он, как ни в чем не бывало, продолжил свой рассказ.

— Что вас так удивило? — услышала Алеа. — В конце концов Думи была богиней и, конечно, великолепно стреляла из лука!

— Но не лучше мужчины! — упрямо заявил Зиму.

Гар пожал плечами.

— Куда уж лучше, если она попадала прямо в яблочко?

Алеа снова повернулась к женщинам, довольная, как кошка, вволю налакавшаяся сливок.

— У него хватит мужества и сил, чтобы хорошенько отлупить всех ваших мужиков... да ведь вы знаете, что он так и сделал, иначе бы его не пригласили переночевать здесь!

Да, женщины знали. Во взглядах их читалась злость, но они избегали смотреть гостье в глаза.

Со своей стороны Алеа удивилась, осознав, что чувствует гордость за Гара.

— Я не ниже каждой из вас и выше любого жителя Мидгарда.

— Ах этих! — с отвращением произнесла пожилая женщина. — Коротышки... недомерки! Наши мужчины правы — мы гораздо лучше них!

Остальные нестройным хором поддержали ее, а самая старая, женщина лет под пятьдесят, сказала;

— Здесь ты права, Эльза... и, как говорят мужчины, мы даже лучше великанов, этих неуклюжих громадин!

Алеа почувствовала, как ее захлестывает волна гнева — частично при мысли о том, что эти полурабыни считают себя лучше Риары и Орлы, частично из-за того, что здешние женщины с такой готовностью готовы к подчинению.

— А, так это ваши мужчины говорят такое?

Услышав издевку в голосе своей собеседницы, Эльза нахмурилась.

— Да, и это правда! Верно говорит Сигурд: мы — новая порода людей, лучшая, чем любая из трех других, и тебе следует радоваться этому, девушка, поскольку ты тоже одна из нас!

Алеа содрогнулась при мысли, что могла бы стать такой же рабыней.

— Итак, мы знаем, что думают ваши мужчины. А что думаете вы сами?

— Мы согласны с мужчинами, — насупилась Эльза, потом обратилась к пожилой женщине:

— Не так ли, Хельга?

— Почему бы и нет, если они правы? — ответила Хельга, угрюмо глядя на гостью.

— Мы выше и сильнее мидгардцев, мы умнее и проворнее великанов!

— Я встречалась с великанами, — сообщила им Алеа, — и даже ночевала у них. Поверьте мне, они ничуть не глупее нас и очень добры.

Женщина ошеломленно уставилась на нее.

— Великаны? Добры?..

— Да, — кивнула Алеа. — По отношению и к нам, и к своим женщинам. Великанши делают все, что делают их мужчины, а те во всем помогают своим подругам. Я вообще не видела, чтобы они ссорились — они просто обговаривают друг с другом проблему и вместе решают ее. Ни разу я не слыхала, чтобы великан отдавал великанше приказы.

— Ну, конечно, когда ты такая большая и сильная... — проворчала Хельга.

— Великаны выше и сильнее своих женщин, — напомнила ей Алеа, — но они ценят своих подруг. Им приходится завоевывать — мирным образом, я имею в виду, — их расположение.

Хельга явно была удивлена и принялась прикидывать что-то в уме. Сигурд спросила:

— Что, если тамошний мужчина все же даст указание одной из них, а женщина откажется его исполнить? Что тогда?

— Ай! — махнула рукой Эльза. — Да он просто накостыляет ей как следует, вот и все.

— Никто из мужчин никогда не поднимет руку на женщину, — твердо возразила Алеа. — Но если кто-то из них и посмеет сделать такое, его изобьют другие мужчины... и если не они, так сами женщины.

Женщины слушали гостью и удивлялись все больше. Сначала вид у них был изумленный, потом взволнованный... затем удрученный.

— Если женщины объединяются, чтобы защитить одну из их числа, — спросила Сигурд, — не накинутся ли на них мужчины всей оравой?

— Здесь, у вас — возможно, — ответила Алеа. — В Етунхейме — нет, ни в коем случае.

— Но их женщины умеют сражаться!

— Любая женщина может научиться боевому искусству.

Алеа внезапно ощутила, что ушибы и синяки все еще болят, что сильно пульсирует кровь в висках — но вместе с этим к ней пришло и неистовое чувство воодушевления. Ей вспомнилось, как она сражалась и не проиграла бой, хотя и не вполне победила.

— Поверьте мне, женщина может многому научиться.

Со стороны мужчин снова послышались возмущенные выкрики; несколько человек вскочили на ноги, потрясая кулаками. А Гар только доброжелательно улыбался, глядя на них снизу вверх. Он, казалось, спокойно изучал их, и забияки постепенно утихомирились.

— Великаны не глупы, — говорил Гар. — Я испытал одного из них — боролся с ним и использовал некоторые неизвестные ему приемы. К концу схватки он уже использовал их против меня. Так что уверяю вас, они достаточно разумны.

— Ты боролся с великаном?.. — недоверчиво спросил Дамбри.

* * *

— Ничто не сможет научить наших мужчин уважать нас, — с абсолютной уверенностью заявила Хельга.

— Возможно, вам следует взять своих детей и всем уйти отсюда, причем надолго, чтобы мужчины ваши прочувствовали, насколько они нуждаются в вас.

— Возможно, они отправятся вслед за нами с дрекольем, — пробурчала Эльза.

Вздохнув, Алеа попыталась отыскать достойное возражение, но, не найдя такового, вспомнила, что ей следует вызывать у этих женщин стремление к миру, а не к войне и возможной гибели.

— Скажите им, что это вопрос религии. Скажите им, что вам нужно некоторое время, чтобы поразмыслить над новым мифом, который я принесла вам.

— Какой это миф? Насчет того, что великаны добры к своим женщинам? — саркастически спросила Хельга.

— Это не миф, а просто свежая новость. Я же расскажу вам легенду о Таммузе, — сказала Алеа. — В Мидгарде ее не знают, я узнала ее от великанов здесь, в Северной Стране. Она об одном южном боге, который пришел к вратам Валгаллы, чтобы навестить...

Поначалу ее слушали с подозрением, которое вскоре испарилось от очарования легенды. Женщины внимательно дослушали предание, и когда Алеа закончила, вздохнули с облегчением, явно довольные и воодушевленные рассказом.

— Но какое отношение имеет эта сказка к нам? — спросила Хельга.

— Она показывает, что человечество может стать великим лишь тогда, когда все его части объединятся воедино, — ответила Алеа.

Снова раздались крики.

На этот раз уже все мужчины повскакали на ноги, а Зиму, упершись кулаками в бедра, шагнул к Гару и требовательно спросил:

— Каким образом изгои вроде нас могут жить в мире с мидгардцами? Без того, чтобы мы не стали рабами?