Тишина - Бекка Фицпатрик

Было темно. Прохладно. И самая роскошная и восхитительная ткань на свете ласкала кожу. Воспоминания о прошедшей ночи вихрем ворвались в сознание.

Мы с Патчем целовались часы напролет… Я смутно помнила, как пробормотала что-то о том, что не было сил ехать домой…

И уснула у Патча.

Собравшись с силами, я приняла сидячее положение.

— Мама меня прибьет! — выпалила я в пустоту.

Во-первых, с утра нужно идти в школу. Во-вторых, я пропустила комендантский час и даже не удосужилась позвонить и объяснить почему.

Патч сидел в кресле в углу, кулаком подперев подбородок.

— Уже все уладил. Я позвонил Ви. Она согласилась поручиться за тебя. Она рассказала твоей маме, что вы были у нее, смотрели пятичасовую экранизацию «Гордости и предубеждения» и потеряли счет времени, ты заснула первой, и чтоб не будить тебя, мама Ви разрешила тебе переночевать у них.

— Ты звонил Ви? И она согласилась? Без вопросов? — Совсем не похоже на Ви.

Особенно на новую Ви, с ее смертельной ненавистью ко всей мужской половине человечества.

— Ну, возможно, она не сразу согласилась.

Меня насторожили его тон и очевидная двусмысленность слов.

— Ты поиграл с ее разумом?

— Предпочитаю просить прощения за содеянное, а не спрашивать разрешения, прежде чем сделать что-либо.

— Она — моя лучшая подруга. Ты не можешь так с ней поступать!

И хотя я по-прежнему злилась на Ви за то, что она солгала мне о Патче, я верила, что у нее были на то свои причины. И пусть я не одобряю ее поведение и намерена докопаться до сути в ближайшее время, она все равно очень дорогой мне человек. Патч перешел черту.

— Ты слишком устала. И выглядела такой умиротворенной в моей кровати.

— Все потому, что на твоей кровати лежит какое-то заклятие, — проговорила я менее вспыльчиво. — Я могла бы спать тут вечно. Атласные простыни? — предположила я.

— Шелковые.

Черные шелковые простыни. Кто бы знал, сколько они стоят? Но одно было совершенно очевидно: они обладали усыпляющим и отвлекающим действием.

— Поклянись, что никогда больше не будешь играть с разумом Ви.

— Договорились, — легко согласился он, теперь, когда дело уже сделано.

Впечатляющие извинения.

— Полагаю, у тебя нет объяснения тому, почему и Ви, и мама упорно отрицали факт твоего существования? В действительности, единственные, кто признался, что помнит тебя, были Марси и Скотт.

— Ви встречалась с Риксоном. Когда Хэнк похитил тебя, я стер ее воспоминания о Риксоне. Он использовал ее и причинил много боли. Он всем причинил много боли. В конце концов, было проще, чтобы все забыли его.

Иначе твои друзья и родные возлагали бы надежды на арест, которому не суждено было случиться. Когда я пришел к Ви, чтобы почистить ей память, она стала драться. И до сего дня она злится. Она не знает почему, но злость глубоко укоренилась внутри нее. Стирание чьей-то памяти — непростая задача. Все равно что пытаться выковырнуть все шоколадные крошки из печенья. Совершенства не достичь. Какие-то фрагменты останутся. Необъяснимые ощущения, кажущиеся непреодолимыми и знакомыми.

Ви не помнит, что я сделал с ней, но знает, что не должна мне доверять. Она не помнит Риксона, но знает, что есть парень, который причинил ей много горя. Это объясняет недоверие Ви к парням и мое мгновенное отвращение к Хэнку.

Может, наш разум и почистили основательно, но несколько крупиц пропустили.

— Может, дашь ей поблажку, — предложил Патч. — Она прикрывает тебя. Не только честность — хорошее качество, но и преданность.

— Другими словами, спустить все на тормозах.

Он пожал плечами.

— Это тебе решать.

Ви без колебаний солгала мне, глядя прямо в глаза. Это не какой-то незначительный проступок. Но с другой стороны, я знаю, что она чувствует. С ее памятью искусно поработали, и это не самое приятное ощущение. Определение уязвимость не описывает даже и капли всего. Она лгала, чтобы защитить меня. И чем я отличаюсь от нее? Я ни слова не сказала ей о падших ангелах и нефилимах, и прикрывалась все той же отговоркой. Я могу либо судить Ви по двойным стандартам, либо воспользоваться советом Патча и простить.

— А моя мама? Собираешься и за нее поручиться? — спросила я.

— Она полагает, я имею какое-то отношение к твоему похищению. Лучше уж я, чем Хэнк, — с каждым словом его голос становился жестче. — Если Хэнк заподозрит, что она знает правду, он позаботится об этом по-своему.

И он еще мягко выразился. Зная Хэнка, можно утверждать, он, не колеблясь, причинит ей боль, если это поможет ему получить то, что он хочет. Тем больше причин держать ее в неведении… на данный момент.

Я ни капельки не хотела сочувствовать Хэнку, каким-то образом очеловечивать его, но мне вдруг стало интересно, каким он был, когда впервые влюбился в маму. Неужели он всегда был сущим злом? Или, может, некогда мы были ему не безразличны… и только впоследствии он возвел весь этот новый мир вокруг своей нефилимской миссии, и его приоритеты сменились?

Я резко оборвала свои размышления. Теперь Хэнк — зло, и только это имеет значение. Он похитил меня, и я сделаю все возможное, чтобы он ответил за это.

— Говоря, что аресту не суждено было случиться, ты имел в виду, что Риксон теперь в аду. — Буквально в аду, в прямом смысле слова.

Он утвердительно кивнул, и его глаза стали еще темнее. Полагаю, Патч не любит затрагивать тему ада. Равно как и любой другой падший.

— В твоем воспоминании я видела, как ты согласился шпионить за падшими ангелами для Хэнка, — продолжила я.

Он снова кивнул:

— Что они планируют и когда. Раз в неделю я встречаюсь с Хэнком для передачи информации.

— Что будет, если падшие узнают, что ты выдаешь их секреты?

— Надеюсь, не узнают.

Меня не обнадеживало его легкомысленное отношение к этому.

— Что они сделают с тобой?

— Я бывал в передрягах и похуже, однако сумел выжить. — Уголки его губ поднялись в озорной улыбке. — Столько времени прошло, а ты все не веришь в меня.

— Ты можешь быть серьезным хотя бы пару секунд?

Он наклонился и поцеловал мою руку, отвечая со всей искренностью.

— Они бросят меня в ад. Вообще-то, они должны позволить архангелам во всем разобраться, но мы не всегда следуем этому правилу.

— Объясни, — потребовала я.

— Людям запрещено убивать друг друга, таков закон. Однако ежедневно совершаются убийства. Мой мир не сильно отличается в этом плане. На каждый закон найдется желающий нарушить его. Не буду притворяться невинным. Три месяца назад я заковал Риксона в аду, хотя не имел на это никакого права, кроме собственного чувства справедливости.