Иностранец ищет жену - Марина Багирова

— Здравствуй, — поздоровалась София, обращая на себя внимание немца.

— Присаживайся, — сказал Нойман, приветливо улыбаясь. — Всё уже почти готово.

София таки присела, от удивления она потеряла дар речи.

— Я решил приготовить нам ужин, — соизволит пояснить немец. — Говорят, таки вещи сближают.

— Кто говорит?

— Люди, — ответил немец бесхитростно, доставая из духовки что-то… кажется, мясо.

Он начал сервировать приготовленное на две тарелки. Расставил блюда на столе, элегантно откупорил вино, зажег свечи.

София в молчаливом удивлении наблюдала за его действиями, и несколько раз даже тряхнула головой — а не мерещится ли ей всё это?

Немец рассчитал всё верно: она застала его в процессе готовки, видела, что приготовленный ужин — его рук дело. Не повара, не заказ из ресторана. Нойман сам приготовил ей ужин! И это не могло не воспалять в женском сердце некое любопытство.

— Что ты празднуешь? — спросила она.

Он налил ей в бокал вина, будто случайно, мимоходом, положил ей руки на плечи, и прошептал на ухо:

— Не знаю, мне просто… захотелось.

У неё от его слов перехватило дыхание!

•• • ••

Женщина сделала смачный глоток вина, ей это было нужно.

Он накрыл ужин на кухне, где всё воспринималось более по-домашнему.

Закончив приготовления, он сел рядом с ней, и поднял бокал. Сделав это, он будто бы дополнил некую идеальную картинку: вечер, свечи, мужчина и женщина сидят рядом, и пьют вино.

— Приятного тебе аппетита, София. — Брызнул звук встречающихся бокалов.

— Эрих… что всё это значит?

— Что именно? — Он прищурился, и сделал еще один глоток.

У него были прекрасные манеры и красивый профиль. Мужчина наслаждался вином, и казался ей в тот момент таким красивым, что дыхание перехватило.

На минуту её будто выбросило в воспоминания: они сидят рядом, пьют вино, и её нога нежно прикасается в его ноге. София мотнула головой, прогоняя наваждение. Да что же это происходит?!

— Не играй, пожалуйста, — прошептала.

Немец вздохнул.

— Я проснулся с мыслью, что мне хочется приготовить для тебя ужин. Я не привык себе отказывать в столь незамысловатых желаниях, так что… собственно говоря, ты и сама видишь результат.

Она постаралась переварить его ответ.

— Хорошо, я поняла. Спрошу иначе: откуда в тебе возникло желание приготовить для меня ужин?

— Всё просто — ты мне нравишься, я за тобой ухаживаю.

В комнате повисла тишина. Несмотря на заданный Нойманом, игривый тон разговора, оба понимали, что то, что он сказал — не игра, а серьезные вещи, и каждое сказанное ими слово будет иметь долгосрочные последствия.

— Эрих… но ведь… ты мне угрожал и принуждал… я не могу…

— София, — перебил он её осторожную тихую речь, — я всё понимаю. И никуда не рвусь, ничего не требую. Ситуация, в которой мы оказались, не из легких. Но если я попытаюсь…

София не понимала.

— Что попытаешься?

— Завоевать тебя.

Он сказал это так просто, как будто его ответ был очевиден.

— Но… зачем, — она не понимала.

— Наверное, чтобы ты была рядом.

— Я и сейчас рядом, — напомнила женщина.

— Не по доброй воле. А мне бы хотелось…

— Чего?

Он отставил бокал в сторону и наклонился к ней. Глаза его были так близко, и губы… она чувствовала на лице его дыхание.

•• • ••

У Софии происходящее не укладывалось в голове.

— Что ты делаешь, Эрих? — голос сорвался, прорезался фальцет.

Он хмыкнул ей в губы.

— Соблазняю тебя, София. Раньше мне это неплохо удавалось. Кроме того… скоро вернется Марк, и это всё усложнит. Он тобой очарован, как и я. Видишь, как всё сложилось: за тобой ухлестывают родные братья.

— Ухлестывают — неправильное слово, Эрих. Ты принуждаешь.

Мужчина нежно заправил ей за ухо прядь.

— А с ним ты, значит, была по доброй воле?

Ей не понравился этот вопрос, и тон, которым вопрос был задан, вызвал в теле женщины дрожь. Но промолчать нельзя!

— Да… тебе ли не знать.

Мужчина погладил её плечо, его рука поползла выше, прикоснулась к её затылку, как раз у линии роста волос. Она ощутила, как его пальцы принялись массировать ей шею. Против воли, София закрыла глаза. Как ни странно, в тот момент его руки не вызывали отторжения, да пусть делает, что хочет! Впрочем, он так и делает!

— Я так устал, София, — признался внезапно Нойман. — Сегодня утром мне сообщили, что скоро мне снова предстоит выполнить важное задание. Я не могу разглашать детали, но назревает еще одна проблема… болезнь. Мне нужно её остановить.

— Остановить болезнь? Разве ты можешь?

— Болезнь — это тоже энергия, София. Все вокруг нас — энергия! Если мне удастся это сделать, во мне накопится сколько избыточной энергии, что придется кого-то убить.

— Меня? — женщина открыла глаза, и наткнулась на полыхнувшие огнем глаза мужчины.

— Нет! Тебе я вреда не причиню. Но кому-то придется, это цена за спасение тысяч людей…

Он положил руку ей на колено. Погладил то ли колено, то ли ткань брюк выровнял.

— А я устал от этого. От убийств устал, словами не передать, как я устал. Дай мне…

— Что?

— … провести этот вечер так, как я хочу — с тобой.

— Почему со мной? — София действительно не понимала. То, что она его Сафрон, ни о чем не говорило, Тамару ведь Эрих так и не полюбил!

— Не знаю, — он погладил её ключицу. — Я не знаю, почему ты, меня просто к тебе… тянет. — Он резко выдохнул, будто слова приносили ему боль. — Тянет так, что хоть ножом режь, чтобы эту тягу пересилить, отвлечь от неё хоть ненадолго!