Галерея кукол и костей - Евгений Гаглоев

Тимофей Зверев сидел рядом с Денисом Чернокнижцем у носилок с телом его дедушки и пытался, как мог, утешить всхлипывающего парня.

– Я хорошо представляю, что ты сейчас чувствуешь, – тихо сказал он. – Сам недавно испытал нечто подобное.

– Ты не понимаешь… – угрюмо покачал головой Денис. – Мы с ним так жестко поругались при нашей последней встрече. Я сильно его расстроил… И теперь даже не смогу перед ним извиниться…

– Я тоже расстался с мамой не очень хорошо, – вполголоса произнес Тимофей. – А потом ее убили… И я до конца своей жалкой жизни буду сожалеть о тех словах, которые выкрикнул ей в лицо напоследок. После такого задумаешься, а ценим ли мы наших близких так, как должны ценить?

– Близких… – Денис хмыкнул и вытер вновь подступившие слезы. – У тебя хоть кто-то есть. А у меня больше никого… Понимаешь? Я теперь совсем один на этом свете. Хорошо, что восемнадцать уже есть, а не то в приют бы упекли…

– Нужно это пережить. Потом будет проще.

– Думаешь, я смирюсь с утратой?

– Не смиришься. И страдать не перестанешь. Просто привыкнешь к тому, что твоего деда больше нет рядом, – ответил Тимофей. – Но человеческий мозг интересно устроен. Я по-прежнему считаю, что мама просто куда-то уехала. На очередные гастроли или на съемки в другой город, как часто делала раньше… Так мне немного легче.

– Купала, – с ненавистью выдохнул Денис. – Злобная гадина… По крайней мере, ты отомстил ей за его смерть.

– Я этим совсем не горжусь. Но меня тогда одолела такая злоба и ненависть, что я не мог сдерживаться. Я плохо знал твоего дедушку, но он всегда производил на меня впечатление хорошего человека.

– Он и был таким. В отличие от меня…

– Считаешь себя плохим человеком?

– Считаю, – кивнул Денис. – Но иногда так даже лучше… А что касается двух оставшихся Вещих Сестер… Клянусь тебе, если они попадутся мне на пути… Уничтожу обеих! В память о дедушке…

Денис снова всхлипнул и вытер слезы. Тимофей мягко сжал его плечо.

Вскоре за телом приехали санитары. Денис отправился его сопровождать, а Тимофей с тяжелым сердцем вышел из корпуса и вдруг увидел Серафиму Долмацкую. Девушка стояла в длинной черной куртке с капюшоном, черных джинсах и кожаных сапогах на ребристой подошве. На ее волосах медленно таяли снежинки.

– Привет, Тим, – робко поздоровалась она. – Пока тебя искала, обошла всю академию. Уже хотела войти, но увидела, что ты с Денисом, и решила немного подождать. Ему нужно было услышать твои слова, поэтому я не стала вам мешать.

– Ему сейчас очень нелегко, – кивнул Тимофей. – И еще долго не станет легче.

– Верно, – вздохнула Серафима. – Всем нам уже приходилось терять близких людей. Поэтому я и пришла к тебе. Лучше нам разрешить все недомолвки сейчас, а не оставлять все на потом, когда может быть слишком поздно.

– Наконец-то мы с тобой одни, – тихо сказал Зверев. – Разговор назрел уже очень давно. Но после того, что с тобой случилось, нам все никак не удавалось толком поговорить. В больнице у тебя вечно кто-то сидел…

– Ты хотел о чем-то меня спросить? – поинтересовалась Серафима.

– Да, – кивнул Тимофей. – Нас с тобой многое связывает. Такое, о чем другие ребята даже представления не имеют. И я не собираюсь выдавать им все наши секреты. Ты со своим рентгеновским взглядом видишь меня насквозь, а я знаю все о твоих прошлых преступных делишках.

– Потому что и сам принимал в них участие, – усмехнулась Серафима. – К чему ты ведешь, Тим?

– Как я уже сказал, мы знаем секреты друг друга. Но я терпеть не могу, когда у друзей есть секреты от меня. Как правило, это всегда плохо заканчивается. Не так давно на мою квартиру в Санкт-Эринбурге был совершен налет. Украли матрикул и куклу моей матери. Особую антикварную куклу из ее коллекции.

Серафима заметно напряглась, и это не укрылось от взгляда Тимофея.

– Их было трое, а я один, – продолжал он. – Знатная вышла потасовка. Совсем как тогда, после ограбления исторического музея. Помнишь, ты еще тогда вырубила меня в порту ударом ноги в висок? И знаешь, я ведь узнал этот удар. Точно так же ты пыталась свалить меня и в моей квартире!

– Что? – воскликнула Серафима, но Тимофей не дал ей договорить.

Он вдруг схватил ее за плечи и прижал спиной к стене.

– Это была ты, – прошипел он ей в самое ухо. – Так что не вздумай лгать. Только ответь мне на два вопроса, Серафима. Зачем ты забрала матрикул и куклу моей матери? И могу ли я после всего этого считать тебя своим другом?

– Отпусти меня, – тихо потребовала Долмацкая.