Артефаки. Часть 2 - Анастасия Вернер

Глава 2

Медленно оседала пыль, всё отчётливее слышались испуганные крики людей. Лёгкие, казалось, забились песком, камнями и прочей уличной грязью до самых краёв. Каждый вдох отзывался невыносимой болью, будто внутри застряла шрапнель. Постепенно возвращался слух, детский плач стрелами вонзился в уши. Что-то падало. Часть пыльной бури взметалась вверх и покрывала собой здания, часть ползла по дороге, любовно оседая на лежащих людях.

Настигало осознание.

Я приподняла голову, понимая, что телом пошевелить почему-то не получается. Дёрнулась раз, другой, попыталась опереться на содранных локтях и сообразила — меня зажало между двумя изрезанными по краям бетонными блоками. Постепенно начали долетать чужие крики. Одна женщина голосила от ужаса так громко, что я едва удержалась, как бы не отыскать кусочек камня, коих тут было навалом, и не запульнуть в неё.

Уши начали болеть.

— Эрин! Эрин! — голос Ника звучал приглушённо и непонятно откуда.

Я закрутила головой и сквозь белёсу пыли различила очертания парня. Он медленно, но верно, подползал ко мне, подтягиваясь на локтях. Парень весь был в сером осадке, пиджак извазюкан в грязи и порван в нескольких местах.

— Жива? — уточнил Ник.

— Жива. Ты как?

— Хреново, — огрызнулся он, а может, показалось, что огрызнулся. — Чёрт, — добавил, оценив моё положение. Незавидное, прямо скажем.

— Ааааааааа!!! — голосила тётка где-то рядом, и это дико, дико, дико раздражало.

Бетонные блоки упали друг на друга, образовав домик, внутри которого застряло моё невезучее тело. Придавило больше не корпус, а ноги, но раз я могла дышать, значит, ещё продержусь. Я злобно извернулась, пытаясь разглядеть голосящую женщину (да что у неё такое произошло, что она так орёт?!), но вместо неё обнаружила засыпанного камнями мальчишку, лежащего посреди дороги.

— Ник, — свободной рукой резко схватила парня за локоть, — Ник, на мальчика падает свет.

— И? — на этот раз совершенно точно огрызнулся блондин.

— Закатный свет, Ник. Купол повреждён.

— И?!

— У него на коже выступают волдыри, — как идиоту пыталась донести самую очевидную мысль на свете. — Подползи, что ли, накинь на него свой пиджак.

Ник посмотрел на меня, как на полную дуру.

— Класс. А я останусь без защиты? — возмущённо уточнил он.

— Ты в тени.

— Пока я буду до тени ползти, то получу ещё больше ожогов.

— Ник! — прорычала я.

— Эрин, он, скорее всего, мёртв. Вон он, лежит, не двигается.

— Отличная способность — диагнозы ставить, — злобно плюнула я. — Ник, подползи! Ну же!

— Я тебя ради какого-то ребёнка не оставлю.

— Ник!

Он сделал вид, что не услышал. Под истошные завывания некой дамы, у которой, скорее всего, был обычный шок, парень облокотился на плиты, что сдавливали мне корпус, и попытался их сдвинуть.

— Ты меня не вытащишь один, — пыталась достучаться до его разума, — пожалуйста, Ник. Наверняка сюда выехали спасатели. Их нужно найти, показать, где мы. А по пути набрось на ребёнка…

— Эрин!!! Нахер мне этот ребёнок не сдался!!! — заорал на меня Ник и с размаху долбанул по щербатой плите, тут же заработав ссадину на кулаке.

Я прилегла на асфальт, чувствуя, как мелкие песчинки впиваются в кожу, из глаз медленно потекли слёзы. Сквозь мутную пелену едва смогла различить незнакомые образы приближавшихся людей.

Высокий мужчина уверенным шагом пересекал наш квартал, за ним шли ещё двое — намного крупнее, в шарообразных оранжевых куртках с характерными значками спасателей.

Пока их ноги двигались в нашу с Ником сторону, мужчина в костюме склонился над мальчиком, проверил пульс, пошарил руками по телу — двигать не стал, снял с себя пиджак и укрыл мальчишку выше пояса вместе с головой.

— Эван, — выдавила, ещё не разглядев его лицо, но просто… поняв.

Я словно провалилась в сон, где мельтешили неразборчивые фигуры, а мне приходилось наблюдать за этим, пытаться разобраться.

— Ноги, Эрин, ноги чувствуешь?! — будто уже давно пытаясь добиться ответа, повысил голос один из спасателей, едва не переходя на рычание.

— Не знаю, — выдохнула, — мне просто больно.

— Всё будет хорошо, — то ли обнадёжил, то ли безоговорочно пообещал мужчина. В эту самую секунду я ему поверила, как никому другому.

Спасателям понадобилось четверть часа, чтобы достать нужные инструменты, приподнять плиту и извлечь меня из-под завала. Всё это время мне хотелось лишь одного — орать. Но я держалась. Тут уже есть одна ненормальная, своим воплем задолбавшая даже матёрых медиков, видевших и не такое.

Ника увели к медкапсуле ещё до начала операции по моему спасению.

Я могла без опасений смотреть исключительно на Эвана и наконец-то не делать вид, будто это чистая случайность. Больше не нужно было контролировать взгляд, слова, движения, даже мысли. Несмотря на весь ужас происходящего, одно из лучших мгновений в моей жизни.

Руководитель пытался придать себе отстранённого вида, но ничего у него не получилось. Он ходил от меня к мальчику, передвинутому на носилках в тень (почему-то его не увозили), советовался с докторами, задавал хоть и важные, но злобные вопросы («вы можете поторопиться?! Ткани отмирают быстрее, чем вы тут шевелитесь!»), а проще говоря — мельтешил, не в силах справиться с нервами.

Когда блоки перестали сдавливать ноги, Эван был наготове — резко схватил меня под плечи, и, грозясь их вывихнуть, быстро потянул к себе.

Я вцепилась в мужчину и категорически отказывалась его отпускать.

— Следил за нами, — со слезами на глазах шептала ему на ухо. — Следил!

— Не мог же я тебя одну с ним отпустить.

— Эван!

— Что?

— Это самый романтичный поступок, который ты когда-либо делал!

— Вытаскивал тебя из-под завалов?

— Боже!.. — мысли никак не укладывались в голове.

— Не подумай, что мне не понравилось, но в следующий раз обойдёмся обычным свиданием. Ладно?

Я уткнулась носом ему в плечо и разревелась. Так мы просидели, казалось, вечность, но в реальности — что более вероятно — не больше минуты. В моей голове мы как минимум вместе романтично отправлялись в медпункт — я, конечно, у него на руках, — но жизнь оказалась жестока.