Путь Рукожопа - Александр Лобков

Когда я, наконец, смог подняться, не рискуя задохнуться, все было кончено. Отряда не существовало, поверженное Древнее зло колыхалось грязным сгустком тумана над полом. Система уведомила, что я уничтожил очень крутого монстра, но уровня мне не дали – основной-то урон все-таки нанес не я. Баюкая обожженную руку, я подошел к останкам, чтобы собрать трофеи, и тут меня ждал облом. Не совсем облом, конечно:

«Вы получаете Сущность Древнего зла».

И все. Обычно из таких боссов, судя по форуму, выпадает куда больше всякого интересного. Сущность, в общем-то, вещь ценная, им можно усилить оружие и экипировку, или использовать в алхимии, но все-таки маловато.

Я собрал самое ценное из того, что выпало из пэкашеров, и тут же использовал найденный бальзам для заживления ран. Боль поутихла, но все еще оставалась сильной. Однако, я не обращал на это никакого внимания, потому что наверху меня ждал ужин.

Город я покидал на рассвете, рассчитывая до дневной жары преодолеть приличное расстояние. Нашелся в седельных сумках погибшего отряда и лошадиный корм. Поэтому мой конь, в отличие от меня, с оптимизмом смотрел в будущее и бодро рысил по сухой пыльной земле. На вершине холма, который должен был навсегда скрыть от меня руины города, я обернулся. В воротах стояли две девичьи фигурки и смотрели мне вслед. Я поднял замотанную тряпицей обожженную руку и помахал им на прощание. Они не пошевелились. Вот и вся любовь.

Если верить рассказам на том же форуме об ужасах путешествия по Серым пустошам, то до их границы я добрался, можно сказать, без приключений. Хотя, если обо всем рассказывать, то история выйдет не на час и не на два. Поэтому скажу кратко. Когда я въехал в крепкие ворота постоялого двора с характерным названием «Последний приют», я имел шестнадцатый уровень, выглядел грязным оборванцем, был голоден и чертовски зол. А вместе с так и не прошедшей тупой болью в груди, подаренной исчадьями магической бури, во мне поселилась упрямая злая решимость, граничившая с отчаянием. Серые пустоши изменили меня. Стал ли я лучше? Однозначно, нет. Образ Рукожопа на Говноконе, бредущего в сердце темных земель в поисках таинственного города, уже не казался мне забавным.

Глава 24

Как-то раз на срочной пошли мы с Пашей Матвеевым в увольнение. Часть наша располагалась в обширном сосновом лесу километрах в трех от ближайшего городка. Это если по дороге. А если через лес, то ближе. Беда состояла в том, что это было наше второе увольнение после присяги, и окрестности мы пока не изучили. И надо же было такому случиться, что Паша в тот раз встретил своих земляков из Питера и прилично так с ними употребил. Ну, и я с ними заодно, но в меру. И в какой-то момент мы поняли, что не успеваем вернуться в часть. Это на гражданке полчаса туда, полчаса сюда ничего не значат. А вот в армии плюс одна минута к крайнему времени, указанному в увольнительной записке, это уже серьезное ЧП с последствиями. А уж для двух молодых бойцов, которые к тому же и выпили… Мы тогда решили срезать через лес, но быстро поняли, что заплутали. В дежурку мы ввалились с опозданием на семь минут – я первый, дыша, как лось, а за мной Паша, опирающийся на меня. И надо же такому случиться, что в дежурке на тот момент случился аншлаг. Кроме дежурного по части офицера там собрались еще замполит и наш командир роты. В их взглядах читалась сложная гамма чувств: начальственный гнев, удивление, возмущение, непонимание. А в глазах замполита я даже уловил толику восхищения нашими слабоумием и отвагой.

Это я к чему рассказал. Вот примерно такими взглядами меня встретили, когда я открыл дверь и ввалился в трактир, расположенный на первом этаже гостиницы «Последний приют», полный надежд на отдых и горячий обед. За несколькими столами здесь уютно расположились бойцы клана Белые львы – уже знакомый мне Магнус Примус и человек шесть с ним.

– Здорово, бандиты, – бодро поприветствовал я общество в повисшей тишине.

А что делать-то? Бежать некуда, падать на колени и канючить «Простите, дяденьки, это не я» не хочется. Да и устал я бегать. Перегорел.

– Взять его, – скомандовал Магнус. – Сюда тащите, к столу.

Кто-то, неслышно подошедший с улицы сзади, мощно толкнул меня в спину, отчего я подлетел к сидящей компании, а там уж меня подхватили и усадили на лавку, вытянув и удерживая руки на столешнице. Магнус извлек из ножен кинжал и с коротким замахом пригвоздил мою ладонь к столу.

– Гейла, вторую, – кивнул он красивой рыжей ведьме.

Через секунду в другую ладонь вонзился стилет с изящной инкрустацией. Я набрал в грудь воздуха и громко протяжно заорал. А когда на лицах львов начали расползаться довольные улыбки, рассмеялся.

– Купились, идиоты? – спросил я, продолжая смеяться.

После китайских пыток я рассудил так, что боль это всего лишь сигнал, посылаемый организмом синапсам головного мозга. Типа, эй, там наверху, пора сваливать. То есть сама по себе боль не страшна – страшно то, о чем она сигнализирует. А раз исправить сейчас я ничего не могу, то и бояться нечего, тем более, что тело виртуальное. А еще внутри меня что-то происходило, словно какие-то тончайшие ручейки энергии потекли по капиллярам, упорядочиваясь, покалывая электрическими разрядами все тело. Я пока не понимал, что это, но боль словно сливалась в эти ручейки, собираясь в центре груди ноющим сгустком силы.

– Да он спятил, – сказал худощавый игрок в сером, чей игровой ник был скрыт. – Я слыхал про такое, в Пустошах случается. Говорят, в реале такое на северах бывает, потом со временем проходит.

Я посмотрел на него и узнал того гада, который прирезал меня в переулке Невельбурга.

– За тобой должок, крыса, – кивнул я ему. – Тебя я убью первым.

– Точно спятил, – пропустил мою угрозу мимо ушей невидимка. – Может, Истинный Хаос получают те, кто в игре с катушек слетел?

– Квест, – глядя мне в глаза, проговорил