Способ побега - Екатерина Федорова

Вигала с некоторым сожалением припомнил, как многие прекрасные эльфессы (а также не эльфессы, но тоже вполне и даже очень прекрасные) говорили ему, что он красив. А также весьма молод, безусловно, по эльфийским меркам, и зело приятен в обращении. И напоминает им хищного зверя, в отношении которого руки так и тянутся приручить. Ну или хотя бы потрепать по холке…

«Хочу тюремщицу получше», — взвыл он внутри себя. А вслух произнес:

— Гм. А что с теми четверыми?

— У одного — ожоги, — сказала Терли из-под капюшона.

Значит, вот откуда запах дыма.

— А про других тебе лучше вообще не знать.

Он мысленно с ней согласился. Рассказы о пытках — не лучшее развлечение для узника. Вигала хлебнул из миски еще несколько раз и поинтересовался:

— Э-э… А что насчет моего предложения? О том, чтобы помочь мне сбежать. И о соответствующем вознаграждении даже за малейшую помощь…

Женщина помолчала, потом тихо выдохнула:

— Ты не сдаешься, да?

— Гм… — Эльф на мгновение пришел в замешательство. Что такое — «сдаваться»? Была задача, достижение которой отложилось на время по ряду причин.

Но и только. О том, чтобы прирожденный эльф, ничего не предпринимая, сидел в уголке и хныкал, что он «сдается», — и речи не возникало.

— Термин неверный, — осторожно проговорил Вигала и заработал ложкой, чтобы женщина не начала возмущаться или опять угрожать принудительным кормлением. — Я не могу сдаваться. Сдача — это ведь внутренний отказ от сопротивления, так? Для меня подобное немыслимо. Хотя меня могут взять в плен, как ты сама видишь. Но не потому, что я отказался сопротивляться и внутренне сдался, а лишь потому, что противник превзошел меня как маг. И, э-э… лишил сознания, чтобы без помех притащить сюда.

— Ах да. Достоинство эльфа, отвага эльфа и все такое… Эльфы не сдаются, верно?

Он скромно пожал плечами, предпочитая не комментировать. Хотя, как и всякий эльф, действительно был наделен всем тем, что она только что перечислила.

Вигала невесело ухмыльнулся, склонив лицо над миской. Почему-то вдруг подумалось, что подобные мысли о себе самом говорят о крайнем высокомерии. Или не крайнем, но все же достаточно развитом… И самонадеянности при этом, и самоуверенности. Странно, но прежде он об этом не задумывался. Просто знал, что он, как всякий эльф, отважен, решителен и силен. Одно слово — чертова баба…

— Кстати… мои друзья не в одной из тех камер, которые ты обслуживаешь?

— Нет. О храбрый эльф, отважный эльф… тебя смелее нету. — Женщина вздохнула.

— Это попытка сочинить дурные стишки — или попытка поиздеваться? — Вигала, ощутив прилив унизительного раздражения, поднял лицо от миски и заглянул под капюшон.

Глаза отвратительной гоблинши из-под тени капюшона сверкали влажно и таинственно. Вдруг почему-то подумалось, что темный цвет глаз — это не обязательно оттенок грязи, вызывающий столько отвращения у прирожденных эльфов. Это еще и оттенок беззвездного неба. Или черной плодородной земли, обнажившейся из-под снега по весне.

— Нет. Это из песенки, которую я напевала еще в детстве.

— Э-э… — Он ненадолго задумался. Гоблины ненавидят эльфов, эльфы также ненавидят гоблинов. Ребенок гоблинов, распевающий песенки об отважном эльфе? — А как относились к этому твои родители?

— В русле традиций, — подтвердила она его сомнения. — Они очень не рекомендовали петь это в их присутствии.

— Понятно. А тебя не… не наказывали за это? — Он обнаружил, что миска опустела. И пожалел об этом, потому что теперь у Терли не было повода и дальше оставаться в его камере.

Женщина махнула рукой, как бы говоря — пустяки, и не будем об этом.

— Так ты поможешь мне с побегом? Все, что тебе нужно — это заманить двух гоблинов ко мне в камеру. Я их вырублю. А затем тебе придется протащить меня по коридору мимо мертвых лоз, потому что сам я двигаться не смогу…

— И только? — Плечи у женщины затряслись.

Он насупился и хмуро сказал:

— Да.

Она смеет над ним издеваться?!

Терли, не говоря ни слова, забрала у него миску и скрылась в дверях, оставив на том месте, где сидела, флягу с вином.

Вигала с трудом прождал несколько часов до ее вечернего визита. Его мучило беспокойство, он то и дело вставал и принимался ходить по камере, считая шаги. Очень скоро эльф узнал, что камера имеет всего двадцать три шага в длину (или лучше сказать — аж целых двадцать три? Интересно, каковы стандарты для тюремных камер?) и восемнадцать в ширину. Лючок туалета располагался в двадцати шагах от входа, если идти к нему по диагонали от двери.

И больше в камере не было ничего, что он мог бы обмерить шагами.

Его терзал вопрос — поможет Терли или нет? Пытаясь отвлечься от него, Вигала даже попробовал подсчитать, сколько дней он уже сидит здесь. Но задача оказалась невыполнимой — потому что эльф не знал, сколько времени он провалялся в беспамятстве на полу, пока не очнулся.

Обычное щелканье запоров вызвало бурный прилив радости. Он чуть не подскочил на месте и едва сумел удержать на лице печальную бледность — в конце концов, некоторая грусть приличествует узнику. Да и сочувствие у женщин вызывает.

Сгорбившаяся и ссутулившаяся Терли тихо прошаркала к нему и опустила судок на пол.

Вигала этак опечаленно приподнял голову и смиренным голосом протянул:

— Терли… ты обдумала мою просьбу?

— Тут и думать нечего. — Она оглянулась на дверь.

В полосе света, падающей из приоткрытой двери, не было видно никаких теней. Похоже, двое оставшихся в живых гоблинов не рисковали больше приближаться к его камере. Не то чтобы он очень расстроился — но это могло создать проблемы, когда понадобится подманить их поближе.

— Почему я должна тебе помогать? Я пока еще не самоубийца. Пусть здесь не сладко, но кормят, дают кров и даже одежду…

Он перебил ее:

— Мне показалось, что с тобой здесь обходятся не слишком. И ведь тебе не нравится эта работа, так? Не нравится замывать кровь после очередных пыток, не нравится пахнуть жженым мясом… А я могу помочь тебе выбраться из этого местечка. Если захочешь, конечно.

— Эльф, помогающий гоблинше? — недоверчиво переспросила Терли.

Вигала усилием воли изобразил улыбку.

— Не гоблинше, а существу, оказавшему помощь этому самому эльфу. Я не могу тебе сказать всего, но сейчас для меня очень важно освободиться как можно быстрее. И освободить моих друзей. Мы появились в городе магов по очень важному делу. Оно, гм… оно не касается гоблинов. Только эльфов и моих друзей. А важные миссии — ты должна это знать — приносят пользу не только их исполнителям. Но и всем, кто хоть боком, да был причастен…

Терли распаковала судок и придвинула к нему поближе миску. Он уже привычным движением взялся за ложку.