Бейссел - Арсен Шмат

— Нет, воспоминания… Во время закукливания был сломлен один из психоблоков, которые имели место в твоей памяти… Видимо, близость с Ариной была тому причиной…

— Я думал, что полностью потерял память… — непонимающе протягиваю, неуверенно вставая с медицинского стола-кровати.

— Я тоже так думал… Но теперь видно, что кроме утраты памяти у тебя есть еще и психоблоки на некоторых фрагментах… — Замявшись немного, он добавил: — И еще одно…

— Да?

— Судя по всему, блоки поставил ты сам…

— Зачем? А главное — как?! — Ошарашенно сажусь обратно на медицинский стол.

— Не знаю… Наверное, чтобы сохранить эти воспоминания…

— Ясно… Ясно, что ничего не ясно… — шепчу я, по привычке закусывая коготь. Стоп! Какой коготь?! Это больше похоже на те ногте-когти, что у Арины… — Фрийон? Что со мной произошло? — Мой голос ровный и безэмоциональный, что говорило о моем сильнейшем волнении.

— Как я говорил, ты прошел закукливание… Тебе, кстати, очень повезло, что оно не началось во время боя — за это можешь благодарить свой организм, который был накачан просто жутким количеством адреналина… Но вернемся к основной теме… Ну, в общем… — Больше он ничего не сказал, но часть противоположной стены превратилась в зеркало…

М-дя… Если раньше я походил на беса или черта, то теперь передо мной, в отражении, с ошарашенным видом сидел настоящий демон.

Тот жировой нарост, что появился у меня, исчез. Теперь, по крайней мере, понятно, для чего он был нужен — для наращивания мышечной массы.

Мой рост приблизился к двум метрам, кожа еще сильнее потемнела и загрубела. Мускулатура, которая у меня и без того была хорошо развита, грозила стать мощной, хотя фигура при этом оставалась поджарой. Рога сильнее прижались к голове, но прилично удлинились, а уши еще больше заострились и вытянулись, да к тому же я мог ими вполне свободно шевелить. Клыки стали более крупными, зато теперь могли втягиваться. Хвост… хвост остался. Более того, он стал толще, а шип приобрел способность распадаться на четыре части и выполнять функции пальцев. Малоподвижных, но пальцев. Сами пальцы, как уже говорилось, теперь оканчивались ногте-когтями. Короче говоря, все части моего тела были очень хорошо приспособлены к убийству. И было что-то еще…

— Фрийон, это то, что мне кажется?

— Они самые, — весело согласился тот.

Вот это оказалось слегка неожиданно… Правда, я быстро пришел в себя, после чего попытался ими пошевелить. Получилось на удивление легко, хотя и было такое чувство, как будто я их отлежал…

О чем это я?

О моих крыльях. Да, да, самых настоящих крыльях. Они оказались поистине чудом: больше всего были похожи на руки, только с сильно измененными пропорциями и с добавлением нескольких дополнительных суставов. Их тонкие кости были прочными и гибкими, так что при необходимости компактно складывались и могли вжиматься в спину, на которой имелось для этого что-то наподобие карманов.

Еще большим чудом оказалась перепонка. Сейчас она была тонкая и практически прозрачная, но Фрийон заверил, что вскоре станет очень прочной. А главное ее свойство состояло в том, что она была пронизана мышцами, благодаря которым я мог натягивать ее между «пальцами» крыльев, делая упругой или мягкой, а также притягивать вплотную к ним, отчего крылья превращались в странной формы руки с длиннющими пальцами.

— Э… А я смогу на них летать?.. Они хоть и большие, но, мне кажется, не приспособлены для полетов на планетах с сильным гравитационным полем…

— У тебя, кроме всего прочего, образовались биогравы — фактически это антигравитационные пластины биологического происхождения. Пока еще они слабы, но их можно накачать, как и любые другие мышцы.

— Есть еще какие-то изменения, незаметные на первый взгляд? — нервно спросил я у Фрийона, пытаясь нащупать один из биогравов, который, по заявлению моего корабля, находился у меня в икре ноги. Но ничего, кроме небольшого уплотнения мышц, обнаружить не смог.

— Ты, как всегда, прозорлив, — хмыкнул этот паразит. — У тебя возросли способности к регенерации. Также уплотнились псионические ткани, так что не удивляйся возросшим способностям. Еще что-то произошло с глазами. Вроде как ты получил аналог ночного зрения…

— М-дя… Как думаешь, очередные метаморфозы ожидаются?

— Нет. Пока ты находился в коконе, который, кстати, вырос из жирового горба вокруг тебя за неполный час, мы сделали несколько анализов. Так что можно смело утверждать, что больше нежданчики тебе не грозят… Разве что возрастут силы этой формы…

— Ясно… Кстати, а откуда взялась физическая масса? Ведь горба не могло хватить на все метаморфозы…

— Ну, это просто — ты все-таки на борту космического корабля, так что подключить тебя к необходимым системам с питательными веществами было самой малой нашей проблемой…

— Что ж, придется в скором времени пройтись по магазинам, — хмыкнул я, окидывая взглядом свое изменившееся тело, после чего вышел из медотсека, где находился. Пора поприветствовать команду…

Дверь плавно отошла в сторону, впуская меня в кают-компанию. Все находящиеся здесь тут же повернулись в мою сторону. Несколько секунд длилась немая сцена, после чего все как один вскочили с радостными криками и стали меня обнимать, хлопать по плечам, дергать за хвост и крылья… В общем, все, что положено после длительного отсутствия одного из членов экипажа.

Подобная кутерьма продолжалась минут пятнадцать, пока я начальственным голосом не приказал всем успокоиться. Они повиновались, хоть и с неохотой… и смешинками в глазах.

Я обвел взглядом радостные лица. Понятие «морды» к разумным существам было бы как-то неправильно применять. Ну, разве что к моральным уродам. Но таковых в моей команде замечено не было. Я улыбнулся, показав на мгновение свои изменившиеся клыки. Ни в ком из соратников я не ощущал фальши — все были действительно рады меня видеть… Это, признаюсь, приятно.

Только что это? Грусть? Я нашел взглядом источник таких неправильных сейчас эмоций. Позвал:

— Арина…

Девушка подняла на меня огромные глазищи, которые, как говорится, сейчас были на мокром месте. Я мягко ей улыбнулся, шагнул вперед и заключил в объятия.

Арина на мгновение замерла, как маленький испуганный зверек, выскочивший навстречу огромному матерому хищнику, и повисла у меня на шее, рыдая в три ручья. Ее хвост ощутимо обвился вокруг моего торса. Сквозь рыдания можно было различить тихие слова, прерываемые всхлипами, о том, как она переживала, когда я упал без чувств, а из моего тела стали стремительно расти черные волосины, которые вскоре образовали вокруг меня непроницаемый кокон. О том, как она боялась, что я не проснусь… Или проснусь, но утрачу память…

— Глупышка, — мягко сказал я, в свою очередь обвивая ее хвостом, а после и оборачивая нас крыльями, создавая некое подобие кокона. Команда смущенно отводила глаза, хотя я то и дело замечал одновременно ехидные и завистливые взгляды…