«Черные купола». Выстрел в прошлое - Александр Конторович

РАДИОГРАММА

Оперуполномоченному Особого отдела … стрелковой дивизии капитану Таврову.

С получением сего приказываю немедленно прибыть в Особый отдел армии. Все материалы, касающиеся выхода из вражеского тыла капитана Майбороды, доложить мне лично.

Начальник Особого отдела … армии полковник Ляхов.

— Товарищ полковник, прибыл капитан Тавров.

— Добро! Заберите эти документы и передайте их в канцелярию. А вот это дело — на доработку, мне непонятно, как Марков пришел к таким выводам. Пусть обоснует — и ко мне на доклад! Давайте сюда капитана.

Прикрыв за собою дверь, Тавров сделал несколько шагов вперед.

— Товарищ полковник, оперуполномоченный Особого отдела…

— Вольно, капитан! Присаживайся. Вот сюда, сбоку. Материалы привез?

— Так точно, — Тавров положил на стол тонкую папку.

— Так… — хозяин кабинета развязал завязки. — Посмотрим… что тут у нас. Рапорт твой, копия — ну, это я читал уже. Рапорт лейтенанта Никулина. Кто это такой? А, разведчик… Рапорт военврача… так… угу… Список вещей… Понятно! Сам что можешь сказать по этому поводу?

— На следующую ночь по моему приказу разведчики принесли с нейтральной полосы тела еще трех бойцов из числа сопровождавших капитана. Вот их документы. — Капитан выложил на стол несколько красноармейских книжек. — Более ничего интересного нами не обнаружено.

— Угу… ты разговаривал с Майбородой наедине. Какое впечатление сложилось лично у тебя?

— Он боялся не успеть. Потому так и торопился все мне рассказать. Мне показалось, что он… как бы это сказать… оглядывается.

— То есть?

— Ну… вроде как подсказывал ему кто-то… как вам это объяснить. Возможно, что он сам не был полностью уверен в некоторых вещах. Наверняка. У него были какие-то свои соображения по этому поводу. Я так понимаю, что они столкнулись с чем-то, что и сами понять не смогли.

— Интересно… — Полковник оторвал взгляд от документов и внимательно посмотрел на Таврова. — И кто же, по-твоему, мог ему подсказывать?

— Ну… я, возможно, неверно выразился, не подсказывал, конечно. Капитан изложил мне ту версию событий, которую ему было приказано передать руководству. Но кажется мне, что у него было и свое мнение по данному вопросу.

— Да… знать бы нам какое… Это все? Больше ничего не заметил?

— Нет, товарищ полковник. Больше ничего такого не заметил.

— Добро, капитан. Можешь быть свободным. О разговоре нашем никому ни слова…

Москва. Два дня спустя.

— Разрешите войти, товарищ комиссар?

— Входите, Игорь Николаевич, присаживайтесь! Давно вас жду!

— Прошу меня простить, но самолет совершал промежуточную посадку. Туман… Москва не принимала. Пришлось проторчать на том аэродроме около двух часов. Да и потом не сразу «добро» на вылет дали — немцы были в воздухе.

— Да, я уже в курсе ваших приключений. Ладно, проехали. Рассказывайте, что удалось выяснить по интересующему нас вопросу.

— В архивах моя группа ничего не нашла. Впрочем, это и неудивительно — их просто не успели целиком вывезти, поэтому вынуждены были уничтожить.

— Так!

— Нам удалось разыскать и опросить троих сотрудников районного управления НКВД, которые работали там в это время. Они рассказывают любопытные вещи!

— А именно?

— Приблизительно в тридцать пятом — тридцать восьмом году в окрестностях указанного монастыря действительно проводились обширные работы. Для этой цели там был организован временный лагпункт. Его курировал кто-то из сотрудников центрального аппарата. Он же отвечал и за производство работ.

— Кто именно?

— Неизвестно… Никто из них с этим сотрудником не пересекался и в лицо его не видел. Доступ в это место тщательно контролировался, местное население знало только то, что в лагере содержат особо опасных преступников. Так что желающих посмотреть на них поближе не было. В тридцать восьмом году работы были завершены, лагпункт расформирован, и его персонал был куда-то вывезен. Примерно полгода ничего не происходило.

— А потом?

— Потом… мы не знаем, когда именно, но в это место было направлено несколько автоколонн со снаряжением.

— С каким?

— Тут проще. Удалось найти часть документов на груз. Это продовольствие и боеприпасы.

— Кто подписывал эти бумаги?

— Старший майор Фрумкин Яков Валентинович.

— Так-так-так… Фрумкин, вы говорите? А ведь я его помню! Высокий такой, с залысинами… Да, точно, это он! И где он сейчас?

— Осужден в сороковом году за шпионаж. Приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение.

— Вот черт! Вы связи его проверили?

— За два дня? Он отвечал за формирование складов длительного заложения. И по роду своей деятельности общался просто-таки с громадным количеством людей. Как вы понимаете, товарищ комиссар, я просто физически не мог их проверить за это время…

— Досадно… Что еще удалось установить?

— По документам следует, что на некий объект в лесу была направлена рота связи. Для его оборудования и оснащения. Мы нашли документы об отпуске им продпайка. Из расчета на два месяца работы.

— Кто подписывал документы со стороны связистов?

— Старший лейтенант Кавгородний Виктор Петрович. Командир отдельной роты связи Новгородского гарнизона.

— И где он сейчас?

— По имеющимся сведениям, рота была разгромлена три месяца назад. Сведениями о судьбе командира роты мы не располагаем…

— Час от часу не легче! То есть, если я вас правильно понял, мы даже толком и не знаем, где именно сидит майор Осадчий со своими людьми?

— Так точно, товарищ комиссар, не знаем. Известно, что это какой-то скрытый объект, но мы не знаем, что это и для чего он был предназначен. Есть сведения, что на нем имеются запасы снаряжения, но опять же — неясно, где именно они расположены.

— Хм… Значит, помочь Осадчему…

— Мы не можем.

— Пессимистично… Однако не будем торопиться. Вот что… приготовьте группу для выброски в тыл противника. Их задачей будет установление связи с Осадчим. Для этого включите в ее состав радиста. Согласуем действия по их прорыву, а заодно и выясним, что же такое там они отыскали…

— Все настолько серьезно?

— Более чем, Игорь Николаевич! Мы проверили номер, который сообщил в своем донесении Майборода.

— Номер сопроводительного документа на…

— На металлический ящик. Да, именно на него. Капитан ошибся всего на одну цифру. Там не семерка, а единица. Такой документ действительно был.