Насты - Юрий Никитин

На обратном пути я сразу направился в наш офис. Еще только открывая дверь, услышал гул голосов, а когда переступил порог, увидел весь актив в полном составе, а еще и десяток ребят, что организовывали сдерживание охраны храма.

На столах полупустые бутылки вина, но ребята пока с серьезными сосредоточенными мордами, а перед многими вообще не вино, а банки с пивом.

– Всем привет, – сказал я подчеркнуто бодро.

Мне ответили разноголосым ревом, и тут же Зяма вскочил, завопил громким голосом:

– А почему я ничего не знал?

Я сел за стол, отмахнулся, как от мухи.

– Без «МОССАДа» обойдемся. Ты бы совал палки в колеса, трус. А так все получилось! Сразу говорю: с Люськой и Мариной все было обговорено. Они знали, что их потащат в ментовку. Они героини!.. Вот так и надо относиться, а дуры или нет – в данном случае это неважно. Для женщин дурость – это как бриллиантовые серьги.

Грекор кивнул на мониторы, где комментаторы суют под нос прохожим микрофоны и спрашивают, как те относятся к поступку группы «Срань Господня».

– Пока народ фактически одобряет…

Зяма сказал саркастически:

– Не весь.

– Не весь, – согласился с ним Валентин. – Я сохранил этот ролик. Очень колоритный типаж.

– Ряженый казак? – спросил я.

Он покачал головой:

– Нет, еще проще и доступнее для решения, на чью сторону встать. Пьяный слесарь с разбитыми губами и фингалом под глазом громко требует тюремного срока для Люськи и Марины.

Грекор придвинул мне чистый пластиковый стакан, стеклянные девочки купить так и не успели.

– Вина или пива?

– Кофе, – сказал я. – Можешь в стакан.

– Он у нас побудет пока Люськой, – сказал Зяма.

– Лучше Мариной, – возразил Данил. – Она та-а-акие пирожки пекла… И жопа у нее толще, что немаловажно в нашем демократическом обществе с мультикультурными обычаями.

Я развел руками.

– Это история. Когда Люська и Марина под аплодисменты выйдут из застенков режима, они будут такими героинями, что на нас будут смотреть как на козявок. И наверняка к тому моменту станут мультимиллионершами…

Ребята заржали, только Валентин посмотрел очень внимательно, словно старался проникнуть в мои замыслы, да Зяма нахмурился и вперил задумчивый взгляд в пространство, а в глазах замелькали, как в окошке счетчика парковки, быстро меняемые цифирки.

– Что с ними будет дальше? – спросил Данил.

Я покачал головой:

– Люська и Марина – отдельная песня. А мы давайте вернемся к сегодняшним задачам. Пора превращать нашу бурно разрастающуюся организацию в… партию.

Все смолчали, только Валентин произнес озадаченно:

– Как ты это мыслишь?.. Для партии наши задачи… нет, даже не задачи, а методы весьма необычны для радикала…

– Ради, – хихикнул Зяма, – кала.

Я возразил:

– Кто сказал, что нам превратить удастся? Злобный кремлевский режим, что душит любые проявления свободы и инакомыслия, приложит все свои подлые усилия, чтобы помешать нам!.. И если у нас ничего не получится…

– Не получится, – вставил Зяма с готовностью.

– …то виновата в этот кровавая гэбня, – закончил я, – а не мы, стремящиеся улучшить этот мир и ввести демократические свободы в этой сраной стране!.. В общем, отвечает за это Зяма.

Зяма вскричал испуганно:

– Я? Почему я?.. Я настоящий русский интеллигент, хочу только указывать и критиковать, а отвечать ни за что не хочу, не буду, да и не умею!

– Блин, – сказал я с досадой, – где бы немцев взять, чтобы работали? Ладно, Зяма, мы тебе будем помогать… ну, как умеем, а как умеем, сам знаешь, в какой стране живешь! Начинаю подготовку к регистрации партии. Валентин начнет писать программу. Две трети честно перепишете с первой же попавшей оппозиционной. Там обязательные обещания полной и даже полнейшей свободы слова, свободы совести и собраний, обязательства повысить пенсии старикам и, конечно, дать много-много денег молодым…

Данил ерзал, кряхтел, наконец начал материться, спросил раздраженно:

– А мы при чем?

Валентин отмахнулся.

– Не зуди. Анатолий прав, мы растем, а срем, как малолетки. Надо переходить на левел повыше.

– Да мы и так срем вроде бы больше… – сказал Данил угрюмо. – И уже на драки выходим.

– А надо срать чаще? – предположил Грекор.

– Надо заметнее, – сказал я с тоской. – Система даже не замечает такие мелочи! Нужно даже не знаю как ей засандалить, чтобы ощутила… Ничего, «Срань Господня» – это первый камешек. Пусть и мелкий, но прямо в лоб.

– А то и в глаз, – сказал Валентин.

– А ты, Данил, – сказал я, – начинайте с ребятами подготовку к следующему митингу. Их сейчас как грибов после теплого дождя, но все беззубые, в самом деле – народные гулянья. Наша задача – превратить их в схватки с властью!.. Мы должны показать себя как реальную силу. Я не про вопли насчет кровавой власти, а чтоб все видели, кто прорывает цепь ОМОНа, кто оказывает настоящее сопротивление… Звякни тому инструктору, пусть начнет ускоренное обучение. Мы покажем кровавой власти, что мы не совсем овцы!