Мрак. Сотня смертей - Степан Кайманов

Склянка рассыпалась ярко-желтыми семенами, которые тотчас взошли и распустились, словно огненные цветы. Сразу трое мертвецов вспыхнули и с воем заметались внутри пещеры яркими факелами, врезаясь в толпу. Один из вспыхнувших мертвецов повалился на пол, прямо под ноги безумной толпе своих собратьев, и они посыпались, словно кегли от меткого броска.

В мгновение ока перед входом в пещеру выросла огромная рычащая куча-мала. И тогда я метнул еще одну склянку с очищающим огнем. Его свирепая обжигающая магия накрыла живую гору из шевелящихся рук и ног, и меня крепко обдало жаром, словно из жерла вулкана.

Через пару минут все было кончено. Стало тихо-тихо. Прожорливый огонь поглотил тела и шум гибнущих зомби.

С мертвецов никогда ничего толкового не падало, даже эфир с них капал еле-еле. В горе пепла, оставшейся после сгоревших зомбарей, я обнаружил пару черепков, несколько костей и горсть монет. После чего вышел в тоннель и немного приободрился, заметив натянутую путеводную нить. А когда пробежался по ней взглядом, то расплылся в радостной, слегка безумной улыбке, потому что в конце тоннеля увидел Каспера, порхающего, словно огромная голубая бабочка, рядом со вторым рычагом.

Глава 22. Отдай мое сердце

Алхимик зря времени не терял. Когда я с полной сумкой барахла вернулся в лабораторию, на круглом постаменте красовалась высокая желтоватая арка, выстроенная из… черепков и костей. На вершине будущего портала мутно-красной жидкостью булькал шарообразный сосуд; справа торчал костяной рычаг.

— Кости мертвецов — лучший проводник для мистической энергии, — пояснил Игвакота.

— Боюсь предположить, что находится в той большой склянке, — сказал я.

Игвакота поглядел на меня, как на заговорившую табуретку. Но в силу то ли очевидной природы красноватой жидкости, то ли несокрушимой убежденности в том, что я все равно не пойму, решил ничего не объяснять. И лишь спросил, принес ли наконец непутевый бродяга нужные материалы.

Я кивнул и молча выложил на стол обсидиановые ножи, темные линзы и два куска хрусталита. Привычным придирчивым взглядом красноносый алхимик обвел хлам и воскликнул:

— Замечательно!

После чего сгреб материалы. И что-то распихал по карманам своего халата, а что-то оставил в руке.

— Долго ждать? — спросил я, усаживая в старое кресло.

— Моргнуть не успеешь.

Я демонстративно моргнул, потом даже ненадолго прикрыл глаза, понимая, что Игвакота наврал, обещая достроить портал за считанные секунды. Арка все еще выглядела как арка, собранная из черепов и костей.

Алхимик так отдавался работе, что, казалось, никого и ничего не замечает; наверное, если бы сейчас его лаборатория с грохотом взлетела на воздух, ухом бы не повел.

Обсидиановые ножи Игвакота разместил на верхушке, направив лезвия вниз, линзы тьмы бросил внутрь черепов, словно монетки в копилки, а куски хрусталита затейливо укрепил у кипящей склянки.

После всех манипуляций портал стал выглядеть устрашающе, будто костяная рожа неведомого чудища с острыми, как иглы, зубами и двумя стеклянно-хрустальными глазами навыкате.

При взгляде на это чудо-сооружение из черепов, костей, ножей и темных линз сложно было представить, что оно способно безопасно кого-то перенести. О том, что находится по ту сторону оскаленного портала, даже думать не хотелось. Казалось, вся эта конструкция посреди неустанно булькающей лаборатории могла служить лишь для одной цели — для изощренных пыток, поэтому я очень надеялся, что мне не придется проходить сквозь зловещую арку, хотя в глубине души понимал, что, скорее всего, придется. Еще как придется!

— Готово! — воскликнул Игвакота и хлопнул в ладоши. — Это так волнительно!

Алхимик повернулся ко мне, очевидно, чтобы разделить радость момента, но наткнулся лишь на мое равнодушное лицо — на каменную стену, и, не обнаружив поддержки, вновь уставился на костяную арку.

Рука алхимика легла на рычаг, и я невольно вжался в кресло, подумывая над тем, чтобы и вовсе слинять из лаборатории. Однако после бесконечных скитаний, мучений и смертей не хотелось даже шевелиться. Не говоря уже о том, чтобы подскочить и куда-то убежать. Да и в конце концов именно я принес свиток, именно мои обсидиановые ножи и куски хрусталита блестели сейчас на поверхности арки. И не увидеть портал в действии — все равно что покинуть собственный день рождения в тот момент, когда тебя просят задуть свечи на праздничном торте.

Я молчал, алхимик тоже; даже крыса в клетке, казалось, затаила дыхание, ожидая развязки.

Наконец Игвакота, выдержав драматическую паузу, чтоб ему лопнуть, опустил костяной рычаг, оживляя портал, ведущий к Сердцу Пустоты.

Обсидиановые ножи с неприятным хрустом провернулись вокруг собственной оси. Черепушки, куда Игвакота бросил темные линзы, выпустили тонкие сребристо-черные струйки дыма, которые, будто побеги плюща, начали обвивать кости, быстро пробираясь к вершине арки. А жидкость внутри сосуда изменила цвет — с едко-красного на огненно-желтый. Сейчас точно бахнет, подумал я, глядя как трясется и бурлит сосуд на вершине портала.

Не бахнуло. Вместо этого склянка начала пустеть, выплескивая багряно-огненную влагу на кости. Подобно тому, как кровь струится по венам, жидкий огонь несся по костям, смешиваясь с черными побегами, и опускался все ниже и ниже. Тем временем с кончиков обсидиановых лезвий посыпались искры. И когда ожившее пламя добралось до основания арки, между черепушками и костями затрещала сетка огненно-алых молний. Они пересеклись в центре портала, где разгорелся и вырос потрескивающий ком.

Зрелище было завораживающим. Мертвый портал внушал некоторое отвращение и даже испуг, но оживший — преобразился из гадкого утенка в прекрасного лебедя.

Молнии как будто разбухли, распушились, если так можно говорить о молниях, и в итоге сошлись в одну однородную оранжевую материю.

— Оно работает! — воскликнул Игвакота.

Произнесено это было таким тоном, словно я ослеп и не видел то, что разыгрывалось на моих глазах.

Алхимик решительно шагнул в сторону арки и храбро сунул руку в полотно оранжевого света. Рука ушла по локоть в портал, а Игвакота, изогнувшись, заглянул за арку.

— Удивительно! — вновь воскликнул он, видимо, обнаружив, что с той стороны ничего не вылезло.

Он вытянул руку и покрутил ее перед глазами. А потом обнюхал и даже попробовал на вкус край рукава.

— Никаких повреждений, — заключил он.

И тут же сунул в колдовское свечение собственную голову.

— Ну, что там? — не стерпел я.

Тень печали накрыла кислую физию Игвакоты.

— Тьма и пустота, — разочарованно ответил он, а потом вдруг дернулся, подняв указательный палец. — Возможно, стоит войти туда полностью!

Я не успел остановить алхимика, и он исчез в портале. Да и стоило