Две сестры. Честь рода - Елена Малиновская

Анна следовала за мной по пятам, с любопытством изучая наши новые владения. Наконец, я вернулась в небольшую гостиную на первом этаже, выполненную в сиреневых тонах, и устало опустилась в кресло напротив жарко растопленного камина.

– Ну как? – поинтересовался Лукас, который к этому моменту как раз закончил руководить разгрузкой нашего багажа и колдовал около столика с напитками.

– Замечательно, – задумчиво проговорила я. Поблагодарила его кивком, когда маг вручил мне бокал с вином, и уставилась в огонь.

– Как-то непохоже. – Лукас недоверчиво хмыкнул. – Почему тогда голос печальный?

Я неопределенно пожала плечами. Не думаю, что Лукасу понравится то, что я не рада своему приезду сюда. Он-то, напротив, был счастлив, услышав о моем решении покинуть Аерни. Потому и взялся помогать так рьяно, чтобы в кратчайшие сроки уладить великое множество связанных с этим проблем. Если говорить откровенно, то он все сделал сам, пока я пребывала в расстроенных чувствах.

По сути, несколько недель, минувших после моего возвращения из имения рода Мюррей и до нашего отъезда в Арилью, почти не остались в моей памяти. Дни, проведенные в страшной суматохе сборов, сливались друг с другом. Я словно заблудилась в очень длинном и никак не прекращающемся сне. Порой мне даже казалось, что я угодила под чары сестры и играю роль ее покорной марионетки. Больше всего на свете мне хотелось забиться в самый дальний и темный угол дома, чтобы никто не сумел меня найти, или же сбежать куда глаза глядят.

Только один момент очень ярко врезался в мою память – прощание с Гилбертом и Габриэль. Девушка после счастливого избавления от проклятья и возвращения в Аерни очень долго избегала меня. И в чем-то я понимала ее: непросто посмотреть в глаза человеку, которому умудрился наговорить всяческих гадостей. Впрочем, я не держала зла на Габриэль. Кто знает, как бы я повела себя, узнав, что жить мне осталось всего неделю. Удивляло меня то, что Гилберт тоже словно забыл дорогу к моему дому. Что скрывать, это обижало. Было такое чувство, будто он тоже испытывал какое-то неудобство при общении со мной.

Наконец, когда дата отъезда была уже назначена, в прихожей раздался робкий звон колокольчика, усиленного входными чарами. Но, к моему изумлению, за дверью никого не оказалось. Лишь сиротливая ярко-алая роза лежала на пороге, прижимая собой записку с кратким посланием.

«Удачи в столице, Хлоя! – гласило оно. – Я не прощаюсь. Когда-нибудь мы обязательно встретимся».

Почему-то я расплакалась, хотя не знала имя отправителя. Еще долго стояла на пронизывающем осеннем ветру, не обращая внимания на холод и ненастье, и перечитывала эти фразы до тех пор, пока чернила окончательно не размыло дождем и моими горькими слезами.

Это анонимное послание долго будоражило мое воображение. Я никак не могла понять, кто же отправил его. Точнее, догадывалась, но упорно отказывалась верить своей интуиции. Тайна сохранялась до дня моего отъезда. Ранним утром Габриэль забежала навестить меня. В суматохе последних сборов и проверок, не забыли ли чего важного, я не сразу заметила ее. А когда заметила – замерла на полуслове, не зная, чего ожидать от нежданной гостьи.

– Вот, пришла пожелать всего наилучшего, – смущенно улыбаясь, проговорила девушка, отчаянно комкая в руках снятые перчатки.

– Спасибо, – поблагодарила я и растерянно замолчала.

В комнате повисла гнетущая пауза, которую первой нарушила все та же Габриэль. Она несколько раз глубоко вздохнула, словно набираясь мужества для решительного поступка, почему-то крепко зажмурилась и сбивчиво затараторила:

– Послушай, Хлоя. Я хочу извиниться перед тобой. Порой я вела себя очень глупо. Но дело в том, что… В общем… – На этом месте она запнулась, не в силах выговорить признание. Затем все-таки осмелилась украдкой посмотреть на меня и совсем тихо завершила: – Я очень ревновала Гилберта к тебе. Как ни крути, вы с ним одного круга. А я… я обычная служанка. Наверное, мне не стоит даже мечтать о том, чтобы когда-нибудь быть вместе с ним.

– Какие глупости! – искренне возмутилась я. – Гилберт любит тебя. Я уверена, что у вас все будет хорошо! Рано или поздно, но вы поженитесь…

Но затем натолкнулась на отчаянный, наполненный слезами взгляд Габриэль и замолчала. Ой, кажется, я что-то не то брякнула!

– Ах, как бы я хотела поверить тебе! – Габби страдальчески усмехнулась одной половиной рта, отчего на ее лице появился настоящий оскал боли. – Хлоя, ты, наверное, не в курсе, но Гилберт уехал.

– Как?! – потрясенно воскликнула я, не в силах поверить собственным ушам. – Куда, зачем? А как же нейна Амалия?

– Он оставил моей матери достаточно средств, чтобы та присматривала за нейной в течение года. – Габриэль печально хмыкнула: – Полагаю, это были последние его деньги. И сразу после этого уехал. Матушка пыталась расспросить, куда он собирается. Но все впустую.

– Неужели Гилберт не простился с тобой? – продолжила я расспрашивать Габриэль и тут же прикусила язык, поняв, что по неосторожности ткнула в самое больное место самолюбия несчастной покинутой девушки.

Она жалобно скуксилась, из последних сил удерживаясь от рыданий, и совсем тихо призналась:

– Он оставил мне письмо. И там всего две фразы: «Прости и прощай. Ты обязательно будешь счастлива с другим».

Я невольно вспомнила про записку, оставленную на пороге моего дома. Стоит ли рассказать о ней Габриэль?

«С ума сошла? – строго шикнул на меня глас рассудка. – Впрочем, давай. Если, конечно, хочешь унизить и морально уничтожить бедняжку. Тебе-то он написал совсем другие слова».

Естественно, я не собиралась рассказывать обо всем этом и Лукасу. Но почему-то не оставляло меня гадкое и противное чувство, что я сделала что-то не так. Не так простилась с Габриэль, не так общалась с Гилбертом, раз он позволил себе надеяться на большее, мало обращала внимания на Анну, поскольку ее преображение в доме отчима стало для меня настоящей неожиданностью.

В общем, не было ничего удивительного в том, что все эти дни я пребывала в дурном расположении духа. Но посвящать кого-либо в причины своего плохого настроения я не собиралась.

– Так почему ты такая печальная? – настойчиво повторил Лукас, присаживаясь на подлокотник моего кресла. – Устала с дороги?

– Да, немного, – солгала я. Вздохнула и положила голову ему на плечо, закрыв глаза.

– Ничего, все будет хорошо. – Лукас ласково, словно маленькую, погладил меня по волосам. – Тебе обязательно понравится Арилья! Это чудесный город.

– Ага, чудесный, – не удержалась я от сарказма, вспомнив недавнее происшествие. – Только кошелек надо держать крепче.

Лукас негромко рассмеялся. Нагнулся и звонко чмокнул меня в макушку.

– Пока я рядом, ничего дурного тебе не угрожает, – пообещал он мне. Подумал немного и с неожиданной робостью произнес: – А завтра я покажу тебе свою мастерскую. – Помолчал еще и тихо добавил: – Знаешь, пожалуй, Дуглас прав. Мне стоит вернуться к изготовлению амулетов. Экзорцист из меня все равно вряд ли получится, а если и получится, то дрянной.