Высшая ценность - Александр Лоскутов

Где он его прятал, я не мог себе даже представить. Я не мог не почувствовать кинжал, если он и в самом деле был здесь. Не мог!.. Но тем не менее не почувствовал. До тех пор не почувствовал, пока Хмырь не сунул его мне в руки.

Значит ли это, что мои чувства слабеют? Или же этот коренастый хитрец с неудобоваримым прозвищем сумел как-то замаскировать истекающую из кинжала тьму? Оба варианта мне откровенно не нравились. Настолько, что я даже не мог понять, который из них не нравится мне больше. Если верен первый — мне как чистильщику, как охотнику за тьмой и злом отныне грош цена. А второй… второй вариант означал, что Хмырь не только почувствовал истекающую из свертка тьму, но и нашел способ ее экранировать. Способ, который не знаю даже я сам.

Невидимые нити тьмы, просачиваясь сквозь грязную тряпку, царапали ладонь острыми коготками.

И под их касаниями где-то глубоко-глубоко, на самом дне моей души, вспыхнула… нет, не радость. Удовлетворение, холодное и жестокое. Осколки тьмы во мне наконец-то обрели цельность. Нашелся недостающий кусочек. Мерзкий, отвратительный, ядовитый, но все же принадлежащий мне…

Стараясь не показывать своего нетерпения, я покрутил сверток в руках, осмотрел со всех сторон и пренебрежительно спокойно сунул за пояс. Не знаю только, кого мне удалось обмануть. Хмырь все равно, заметил и, похоже, с ходу понял всю подноготную моих страданий. А от Ирины по определению ничего нельзя было скрыть. Так что обманул я только себя самого. Да и то вряд ли.

— Ты умный человек, Хмырь, — не поднимая глаз, сказал я. — Очень умный.

— Спасибо, я знаю… Да что вы тут выстроились, как на смотре. Садитесь… Только осторожно — в том стуле гвоздик из спинки немного торчит. Но если не прислоняться, то все будет нормально… Кстати, Молчун, ты не представишь меня своей подружке?

— Это не подружка, — ледяным голосом отрезал я. — Это новый мессия. А зовут ее Ириной.

— Серьезно?.. — странно, но Хмырь почему-то ничуть не удивился. И, более того, поверил мне почти сразу. Будто ожидал чего-то подобного. — Ну дела… Что же теперь будет?

Я молча пожал плечами, отметая этот вопрос. Что будет дальше, не знала даже сама Ирина.

— Ну дела, — вновь повторил Хмырь. — Что-то этот мессия больше на обычную девчонку похож… — И нехотя добавил: — Пыльным мешком пристукнутую… Какой хоть мессия-то: светлый или темный?

— Светлый… Вроде бы светлый.

— Вроде бы… Хм-м… А что она сама думает? — Хмырь мотнул головой в сторону Ирины, которую он принципиально игнорировал. Впрочем, Ирину это ничуть не расстраивало. Она просто была выше этого.

— Не знаю. Спроси сам.

— Интересно… А когда она узнала… кхм… о своем предназначении?

Я искоса взглянул на Ирину и, получив в ответ вялое пожатие плечами, решил положиться на Господа и рассказать все… Ну, почти все.

— Вчера.

— Вчера, — задумчиво пробурчал Хмырь, потирая неровно заросший щетиной подбородок. — Так, значит. Ну что ж. Ясно… И когда у нее точка инаугурации?

— А?.. Чего?..

Увидев наше явное и обоюдное непонимание, Хмырь поморщился и нехотя пояснил:

— Его еще «момент X» называют. Это день, когда она должна будет связаться с исходными силами и исполнить свое предназначение… Так когда и где?

— Через два дня. Здесь же, в Челябинске, но за городом.

— Время необдуманных решений и скороспелых мессий, — вздохнул Хмырь, почему-то разом уверившись в правдивости моих слов и не выказывая ни капли сомнений. — И куда только катится этот мир? Даже Господь как будто с ума сошел. Сначала День Гнева, потом вся эта нечисть, а теперь еще и мессии, которым три дня сроку на осознание отпущено.

Хмырь уныло скривился и как-то чуть лине обиженно продолжил:

— Раньше мессий с самого рождения готовили. С детства внушали: ты не такой, как все, ты особенный, привыкни и осознай себя, пойми, для чего ты рожден… А тут — три дня. Нет, неладно что-то в мире нашем. С чего такая суета? Разве Господь, у которого один день, что тысяча наших лет, и тысяча лет, как один наш день, может куда-то торопиться?

— Значит, может.

— Но зачем? С какой целью.

Я не смог сдержать просящийся наружу смешок.

— Вот и я все время спрашиваю: зачем? С какой целью?

Хмырь стрельнул в мою сторону недоверчивым взглядом.

— Ладно, оставим этот вопрос. Все равно ответа на него мы найти не сможем, а через два дня это, может быть, не будет уже вопросом.

— Или же он нас волновать больше не будет.

— Да. Или же он не будет нас больше волновать, — спокойно подтвердил Хмырь. — В любом случае сейчас не время ломать копья в теологических спорах. Лучше перейти к вопросам практического плана. Например, вот… Ты кто?

— В смысле? — я вытаращил глаза. — Я же вроде бы тебе уже представлялся.

— Да нет, — отмахнулся Хмырь, — я не о том. Что мне твое имя? Меня интересует другое. Она — мессия. А ты тогда кто?

— Ее ближайший сподвижник, — фыркнул я.

— Доказательства!

Доказательства? Какие еще ему нужны доказательства? Зачем?.. И почему он, с ходу поверив в высокую миссию Ирины, пытается теперь стрясти с меня подтверждение моей ничтожной роли? Ладно. Отвечу. Проверю заодно свою интуицию, которая давно уже вопит мне в ухо, что здесь что-то нечисто.

— Голословные утверждения Матери Ефросиний.

— И все?

А тебе мало? Хорошо. Я добавлю.

— Плюс показания теосоврестора и слова Аваддона. Хмырь ненадолго задумался. Я улыбнулся, предвкушая.

— Аваддон? — переспросил он. — Это такой высокий, с чешуей и рогами?

— Да, — с вызовом ответил я, одновременно чувствуя, как медленно нарастает во мне удивление. Хмырь знает Аваддона? Откуда?! Или демоны теперь лично являются к каждому бездомному бродяге?

— Не верь ему.

— Что?..

— Я сказал: не верь ему. Этот тип соврет ни за грош. Даже если никакой выгоды в этом для себя не усмотрит, все равно соврет.

— Ты знаешь Аваддона?!

— Ну, вообще-то, лично не знаком, — признался Хмырь. — Но о его земных похождениях наслышан. Если провести аналогию между нижним миром и человеческим, то Аваддон у Сатанаила — нечто вроде наместника по земным делам. Он постоянно появляется то здесь, то там. В последний раз его видели, по-моему, где-то в Аргентине лет семь назад… А может, то был не последний раз? Сейчас уже не знаю.

Некоторое время я тупо смотрел на него. А он смотрел на меня. Потом я не выдержал:

— Ира, мы отойдем на минутку. Хорошо? Вялое пожатие плечами: