Перси Джексон и проклятие титана - Рик Риордан

— Не понимаю, — сказал я. — Почему мы должны добраться туда до заката?

— Геспериды — нимфы заката, — ответила Зоя. — Мы можем проникнуть в их сад, только когда день сменяется ночью.

— А что случится, если мы не успеем?

— Завтра — зимнее солнцестояние. Если мы пропустим сегодняшний закат, нам придется ждать завтрашнего вечера. А к тому времени Совет богов закончится. Мы должны освободить госпожу Артемиду сегодня ночью.

«Или Аннабет умрет», — подумал я, но промолчал.

— Нам нужна машина, — сказала Талия.

— А как же Бесси? — спросил я.

Гроувер остановился как вкопанный.

— Идея! Офиотавр может появляться в разных водоемах?

— Ну, так, — согласился я. — То есть сначала он был на Лонг-Айленде. Затем просто всплыл в озере у плотины Гувера. А теперь он здесь.

— Значит, мы можем уговорить его вернуться на Лонг-Айленд, — сказал Гроувер. — А потом Хирон поможет ему добраться до Олимпа.

— Но он следовал за мной — подчеркнул я. — Если меня там не будет, как он поймет, куда плыть?

— Му-у-у, — жалобно высказался Бесси.

— Я… я могу ему показать, — предложил Гроувер. — Отправлюсь вместе с ним.

Я с удивлением уставился на сатира. Гроувер не был фанатом водных видов спорта. Он чуть не утонул прошлым летом в Море чудовищ и вообще не мог хорошо плавать из-за своих копыт.

— Я единственный, кто умеет с ним разговаривать, — продолжал Гроувер. — Так что это логично.

Он наклонился и что-то сказал Бесси на ухо. Бесси вздрогнул, затем довольно замычал.

— Благословение дикой природы, — трепетно произнес сатир. — Это обеспечит нам безопасность в пути. А ты, Перси, помолись своему отцу. Пусть он милостиво разрешит нам безопасно путешествовать по морям.

Я не понимал, как они собираются проплыть от Калифорнии до Лонг-Айленда. Однако чудовища избирают иные пути, чем люди. Свидетельств тому я видел хоть отбавляй.

Я постарался сосредоточиться на волнах, запахе океана, звуке прибоя…

— Папа, — попросил я, — помоги нам. Пусть Офиотавр и Гроувер благополучно доберутся до лагеря. Защити их в море.

— Молитва вроде этой требует жертвоприношения, — подсказала Талия. — И значительного.

Подумав мгновение, я снял свой плащ.

— Перси, — удивился Гроувер, — ты уверен? Эта львиная шнура… она ведь здорово нам пригодилась. Ее носил сам Геракл!

Услышав это, я кое-что понял.

Я бросил быстрый взгляд на Зою, которая внимательно наблюдала за мной. Я понял, что знаю, кто был героем Зои — тем, кто разрушил ее жизнь, поссорил с семьей и ни разу даже словом не обмолвился о ее помощи. Геракл — герой, которым я так восхищался всю жизнь.

— Если я и выживу, — сказал я, — то не потому, что на мне плащ из львиной шкуры. Я не Геракл.

Я швырнул плащ в воду. Он снова превратился в золотистую львиную шкуру, переливающуюся в лучах солнца. Затем плащ стал тонуть в волнах и словно бы растворился в пятне света, упавшего на воду.

С моря повеяло ветерком.

— Ладно, нечего терять время, — глубоко вздохнул Гроувер.

Сатир прыгнул в воду и тут же стал тонуть. Бесси скользнул к нему и позволил Гроуверу обхватить себя за шею.

— Будь осторожен, — сказал я ему.

— Будем, — ответил Гроувер. — О'кей, хм… Бесси? Мы плывем на Лонг-Айленд. Это на востоке. Вон туда.

— Му-у-у-у-у? — вопросил Бесси.

— Да, — ответил Гроувер. — Лонг-Айленд. Это остров. И он такой… длинный.[20]Давай трогай.

— Му-у-у-у-у-у! — Бесси устремился вперед.

Он стал погружаться, и Гроувер забормотал:

— Я не могу дышать под водой! Просто я забыл сказать… Бульк!

Они скрылись под водой, и я понадеялся, что при покровительстве моего отца такие мелочи, как дыхание, роли не играют.

— Хорошо, одной проблемой меньше, — сказала Зоя. — Но как мы доберемся в сад сестер?

— Талия права, — ответил я. — Нам нужна машина. Но тут нам никто не поможет. Если мы… мм… не позаимствуем чей-нибудь автомобиль.

Лично мне такое решение не нравилось. Конечно, речь шла о жизни и смерти, но все равно это было воровство, и мы непременно засветимся.

— Постой, — Талия стала рыться в своем рюкзаке. — В Сан-Франциско есть кое-кто, кто может нам помочь. У меня где-то завалялся адрес.

— Кто?

Талия вытащила вырванный из блокнота скомканный листок.

— Профессор Чейз, — ответила она. — Отец Аннабет.

* * *

В течение двух лет выслушивая жалобы Аннабет на своего отца, я полагал, что у него рога, как у дьявола, и клыки. И совершенно не ожидал увидеть профессора Чейза в старомодном авиаторском шлеме и защитных очках. Он выглядел настолько необычно с глазами, которые увеличивали линзы, что мы все невольно попятились.

— Добрый вечер, — приветливо сказал он. — Вы доставили мои аэропланы?

Талия, Зоя и я настороженно переглянулись.

— Нет, сэр, — ответил я.

— Черт возьми, — воскликнул мистер Чейз, — мне нужно еще три «сопвич кэмела»![21]

— Конечно, — произнес я, хотя понятия не имел, о чем он. — Мы — друзья Аннабет.

— Аннабет? — Он конвульсивно дернулся, будто я включил электрошок. — Она в порядке? Что-то случилось?

Никто из нас не ответил, но, судя по нашим лицам, профессор, должно быть, догадался, что произошло нечто ужасное. Он снял шлем и очки. У него были светлые волосы, как у Аннабет, и ярко-карие глаза. По моим понятиям, для взрослого мужчины мистер Чейз выглядел привлекательно, но, казалось, он пару дней не брился, и рубашка его была застегнута криво, так что один угол воротника торчал выше другого.

— Давайте пройдем в дом, — сказал доктор Чейз.

* * *

Дом выглядел так, будто в него переехали уже давно. На лестнице выстроились роботы «лего», а на диване в гостиной спали две кошки. На кофейном столике грудой навалены журналы, а на полу раскинуло полы зимнее детское пальтишко. Повсюду стоял запах свежеиспеченного печенья с шоколадной глазурью. С кухни доносились звуки джаза. Весь этот беспорядок говорил о том, что перед нами — счастливый дом, место, где люди долго живут вместе.

— Па! — пронзительно крикнул профессору мальчуган. — Он разбирает моих роботов!

— Бобби, — отсутствующим голосом произнес мистер Чейз, — не разбирай роботов твоего брата.