Повесть о советском вампире - Александр Слепаков

– Только не бежать, – крикнул майор, – бежать некуда.

Участковый и спелеолог стреляли в упор, Иевлева тоже стреляла, потому что передавать заряженное оружие было уже некогда.

– Мама! – закричал спелеолог.

Участковый посчитал про себя: «Еще два выстрела – и конец!» Страха он почему-то не испытывал, и ему было даже интересно.

Прямо на майора из воды выскочил всадник, но лошадь встала на дыбы, и майор всадил ей лезвие из метателя прямо под левую ногу. Лошадь повалилась, разбивая всадника о камни.

– Ур-ра-ра! – услышал вдруг участковый.

Крик из другой эпохи. Красноармейцы с винтовками наперевес, стреляя на ходу, опрокинули конницу, вождь вскочил на коня и поскакал прочь. Всадники, успевшие достичь этого берега, повернули коней и поплыли обратно. Два красноармейца у самой воды поставили пулемет. Один из них открыл огонь по отступающей коннице, другой подавал ленту. Потом на том берегу показались две тридцатьчетверки, они дали залп из пушек и открыли огонь из пулеметов. Скифская конница потекла в обратную сторону, схлынула и совсем пропала за холмами.

Участковый стоял, держа в опущенной руке пистолет с пустой обоймой. Он никак не мог поверить, что он жив.

– Ай, слава тебе, Господи! – радостно закричал монах. – Ай, слава тебе, Господи!

На противоположном берегу строилась рота. Она строилась повзводно, как положено. На берег вышел Фролов, он был теперь в красноармейской форме, в погонах старшего лейтенанта.

– Товарищ майор, – закричал он, – разрешите доложить. Атака отбита. Разрешите продолжать движение.

– Следуйте по предписанному маршруту, согласно приказу, – ответил майор.

– Есть, – крикнул Фролов и приложил правую руку к виску.

Майор поднял перевязанную руку и отдал честь, морщась от боли. Участковый тоже приложил руку к виску. Спелеолог не отдал чести, на его голове не было фуражки, но встал по стойке смирно.

Фролов вдруг как-то совершенно не по-военному помахал рукой на прощание. Майор увидел краем глаза, как Иевлева помахала рукой в ответ.

Противоположный берег опустел. Из бинтов в сумке у спелеолога Иевлева сделала петлю, в которую продела руку майора, чтобы он мог держать ее на весу. Надо было возвращаться. Майор повернулся к монаху и спросил:

– А скажи-ка, батюшка, это рай или ад?

– Для кого как, – ответил монах.

– А для тебя? – спросил майор.

– А мое дело маленькое, – ответил монах, – моедело – грехи замаливать. Свои грехи и чужие грехи. Ну, наверное, для меня это – ад. Раз есть грехи, значит, ад. В раю грехов нет.

– Как же ты в аду оказался? – спросил майор.

– А на все воля Божья, – ответил монах. – В аду – значит, заслужил.

– Как же это ты заслужил? – удивился майор. – Ты же – святой! Ты ж молитвой стрелы останавливаешь!

– Так это ж не я останавливаю, – ответил монах. – Разве это я останавливаю? Это Бог останавливает. Я только попросил.

– Ну, значит, ты святой, – сказал майор, – раз тебя Бог слышит.

– Бог всех слышит, – ответил ему монах. – А мне тут самое место. Тут я нужен. А в раю зачем я нужен? В раю и без меня хорошо.

– Ты помолись за нас. Нам отсюда выйти надо, на землю.

– Идите, добрые люди, – сказал монах, – я помолюсь. Идите. Только не оглядывайтесь, а то беды не оберетесь.

– Надо бы тебя обнять на прощание, – сказал майор.

– Обойдется, – ответил монах, – ступайте с Богом.