Синее пламя - Алексей Пехов

В повороте головы Шрева читался явственный вопрос, и женщина кивнула:

– Достаточно хорошо для обычного человека, господин Шрев.

– Обычного? – нахмурился Лоскут.

– Не ученого, – с извинительной улыбкой сказал ему мужчина. – Не учившегося в Каренском университете в отличие от госпожи Бланки.

– С кем вы собираетесь разговаривать на языке, который остался лишь в старых книгах?

– А с кем разговариваешь ты?

Лоскут развел руками:

– Меня научил отец. А отца дед. А деда прадед. Мои предки помнили прошлое, которое было еще до Катаклизма. А я научил этому языку сына. Возможно, когда-нибудь он пригодится кому-нибудь из нас.

– Уже пригодился. Это одна из причин, почему я хочу нанять тебя. Зачем мне потребуются твои способности, я расскажу после. Если согласишься на работу и тебя устроит цена. Мне нужен хороший проводник, лучший, а что самое главное – уже бывавший в местах, куда лежит мой путь.

– И что же это? Граница с Северным смерчем? Или побережье моря Скованного?

– Нет. Не настолько сложно и опасно. – Южанин сверкнул белоснежной улыбкой. – Меня интересует Туманный лес. Если точнее, то Шой-ри-Тэйран. Говорят, ты был в городе эйвов.

– Был, – не стал отрицать Лоскут. – Еще молодым.

– Это значит, что ты не найдешь дорогу?

– Дорогу найду. И довести до развалин смогу. Но места там не менее дикие, чем на востоке герцогства. Нужны припасы и лошади, до Талта, если только вы не хотите оказаться там к началу лета.

– Все будет к завтрашнему утру. Просто составь мне список.

– Я возьму с собой сына.

– Если госпожа Бланка берет своего слугу, то не вижу проблем в том, чтобы ты взял родственника.

Лоскут подивился, как богат и влиятелен этот человек, если так легко может достать лошадей.

– Зачем вам нужен Шой-ри-Тэйран?

– Тебе важно знать цель моего путешествия?

– Да. Я должен рассчитывать опасность. Одно дело приехать и поглазеть, другое – нажиться.

– И как можно нажиться на развалинах, которые пожрал лес еще до гибели Скованного, скажи на милость?

– Например, сбивать кристаллы со зданий, чтобы потом их продать.

Бланка спросила с пренебрежением:

– Тебе так важна целостность руин?

– Мне плевать на камни, но той силе, что живет в Туманном лесу, – нет. Когда я был там с отрядом, некоторые из наших сбили себе несколько камушков. Уж больно красивые. Ночью лес пришел и забрал их. Только их.

Шрев задумчиво откинулся на стуле, вертя опустевший стакан в пальцах.

– Я не верю в чудовищ, – решительно произнесла женщина. – Все они умерли до Катаклизма или же попрятались в Пустыни.

Кашель все же настиг Лоскута, и он почти минуту захлебывался им. Крейт налил воды в грубую глиняную кружку, и тот выпил.

– Ты болен, – констатировал Шрев, взглянув на следопыта как-то странно, словно видя его насквозь и изучая, что у него внутри.

– Да. Но проблем для путешествия это не вызовет.

Человек помедлил мгновение, и его взгляд перестал быть колючим:

– Охотно верю.

– Не было никаких чудовищ, госпожа, – между тем сказал Лоскут. – Мы остановились на ночевку, а утром никого из тех, кто ломал город эйвов, не было.

– И сразу чудовища? Есть более разумные объяснения – они сбежали, чтобы не делиться с вами добычей.

Лоскут коснулся чудовищного шрама, который теперь был его лицом:

– Возможно, что и так, госпожа. Возможно, мой брат и отец так и поступили, оставив меня, а также мать и сестру ради сокровищ. Но все же позвольте мне верить в чудовищ. И если вы едете ради богатств, просто скажите мне об этом. И мы с сыном оставим вас до наступления ночи.

Шрев поставил стакан на стол, провел по ободку пальцем, улыбаясь:

– Вполне честно. Но мы отправляемся в экспедицию не ради денег, а чтобы узнать прошлое.

– Кроме вас будет кто-то еще?

– Моя охрана. Три человека.

Лоскут быстро провел расчеты:

– Итого восемь человек. Хорошо.

– Ну, значит, договорились. – Шрев положил тяжелый, пузатый кошелек на стол. – Здесь задаток. Столько же дам, если доведешь нас до развалин.

Следопыт развязал тесемки, посмотрел на золото и не стал говорить о том, что этой суммы достаточно для того, чтобы отвести их хоть на край света, а не только в старый город эйвов.

Сегу медленно жевал шестую по счету полоску вяленого, хорошо просоленного мяса, запивая его из глиняной бутылки, в которой оставалось пиво. Оно было страшно горьким и крепким. Отличный выбор для тех, кто непритязателен, желает быстро напиться и работает в каком-нибудь коровнике. Но сойку подобное обстоятельство ничуть не заботило.

Он пил эту дрянь точно воду, меланхолично уничтожая закуску.

Сегу стоял в начале переулка, на неосвещенной стороне улицы, слыша, как где-то за его спиной в старой рвани возятся и попискивают крысы. Одна хотела пробежать мимо, и он раздавил ее каблуком сапога, сломав череп, а затем ударом ноги отправил обратно во тьму, на пищу ее подругам. Крыс Сегу ненавидел с детства. С тех самых пор, как эти тьмой проклятые грызуны обглодали в Пубире первые фаланги пальцев левой руки одного брошенного младенца.

Специально он за ними никогда не охотился, но, если выдавался случай, всегда убивал. Это давно вошло у него в привычку.

На противоположной стороне улицы произошло движение. Калитка открылась, и из дома вышли трое. Женщина что-то тихо сказала. Слишком тихо, чтобы даже Сегу услышал. А затем, в сопровождении телохранителя, зажегшего висящий на поясе фонарь, пошла прочь.

Мужчина постоял, провожая их взглядом, и направился к Сегу. Тот сделал шаг навстречу, выходя из укрытия.

– Ну? Как прошло? Он тот, кто тебе нужен?

– Да, – ответил Шрев, забирая у подчиненного бутылку пива. Хотел сделать глоток, но предварительно понюхал и поморщился. – Иногда твои предпочтения ставят в тупик. Ты вытащил их?

– Мардж не горит желанием говорить с тобой. Если честно, то она напугана.

– Напугана? Хорошо. Значит, разговора не понадобится. А ее муж?

– Он слишком туп, чтобы ощущать… нюансы. Мы могли нанять любых других. Почему тебе нужны они?

Шрев хмыкнул:

– Женщина очень хорошо стреляет. У нее талант. А Бух-Бух хоть и грубоват, но исполнителен. Хотя, если честно, не было никаких особых причин, чтобы вытаскивать их. Считай это мимолетным капризом. Как они себя вели?

Сегу понял, что он спрашивает о мяснике и его людях. Сказал искренне: