Кирасир. Двуглавый Орел против турецких стервятников - Василий Панфилов

Всё прошло буднично – пришли к берегу Днестра, связались с Минихом и по сигналу ударили в спину туркам, которые в тот момент завязли в русских укреплениях. Пластуны ухитрились вырезать немногочисленное охранение без выстрелов. Как – молчали и, судя по всему, просто подкинули яда или снотворного. Такие вещи применялись, причём нередко, но – говорить о них не принято.

– Ну вы и волчары, – восхищённо покрутил головой князь, осматривая окровавленные тела охранения, – медали каждому обещаю да тысячу червонцев от меня!

Русская кавалерия тем временем выстраивалась к битве. Ещё раз похвалив пластунов, Рюген занял своё место в строю – одним из первых, именно так в это время было принято.

– Ту-ту-ту-туу, – пропели трубы на том берегу, и конная лава начала переправу. «Варяги» со своими нарезными карабинами прикрывали, выборочно отстреливая осман.

– Ну же, – пробормотал Игорь, глядя в сторону русского лагеря. Зубы его стучали – и не от того, что он сейчас переплывал реку, держась за конское седло, а потому, что страшно. Несмотря на определённую «безбашенность» некоторых вещей, он побаивался, и переправа под огнём противника, когда ты ничего не можешь ответить на выстрелы, относилась именно к ним.

– Бах! Бах! Бах! – И ядра запрыгали по турецкому берегу, отгоняя воинов султана от места переправы. Не слишком метко, не слишком эффективно, но… помогло. Чуть-чуть дрогнули аскеры, чуть-чуть приободрились воины Померанского… И этого хватило, чтобы первые русские кавалеристы выбрались на берег и начали отчаянную рубку.

– Рра! – каким-то инфразвуком проревел попаданец, наклоняясь в седле и перерубая хребет дородному янычару. Шпорами коня…

– Иго-го! – Тот делает прыжок и врывается в сгрудившуюся толпу осман.

– Нна! – И голова сипаха с крашеной хной бородой летит по воздуху, кувыркаясь.

– Дзанг-дзанг! Хрр… – отбив саблю врага, Игорь вонзил свой клинок тому в горло.

– Рраа! – снова бешеный рёв, от которого шарахнулись как вражеские пехотинцы, так и кавалеристы, причём всадники в первую очередь – не выдержали лошади.

– Посторонись, князь! – И в битву влетел Тимоня, раскручивая над головой в дворянском шарфе наподобие пращи небольшое пушечное ядро с подожжённым фитилём. Кинул – и ядро взорвалось ещё в воздухе, прямо в гуще накапливавшихся турок.

Этого хватило, чтобы сбить попытку организованного сопротивления, и вскоре на плацдарме было более пятисот славян, выстроившихся для атаки. Глазами поискал Павла… здесь, в задних рядах под прикрытием «Волков». Замечательно… Подняв над головой саблю, привлекая к себе внимание, Рюген несколькими жестами показал всем диспозицию и…

– Атака!

Конная лава, ударившая в спину турок, была страшной. Несмотря на то, что османы успели частично развернуть свои боевые порядки, да и самих кавалеристов Грифича было ещё не слишком много, удар получился страшным. Прежде всего враги не ожидали удар в спины и соответственно – не было пушек. Не было и пехотного каре. Пусть в исполнении осман оно, мягко говоря, не блистало… Но обилие всевозможных копий и пик сильно усложнило бы задачу. Самой серьёзной преградой были неглубокие рвы и валы, сделанные явно «для отмазки». Правда, они тоже сыграли свою роль, задержав славян на десяток секунд и собрав свою «дань» из десятка покалеченных лошадей. Но дальше…

– Не надо! Не надо! – истошно вопил аскер, выставив ладони.

– Хрусть! – И обе руки отделены от туловища, после чего аскер начинает ещё более истошно выть – очень недолго…

– Бах! – И пуля из мушкета одного из янычар зацепила у Рюгена кончик уха. Озлившись, князь стоптал того конём, мстительно слушая влажное чавканье под копытами. Пощупал ухо… а, царапина!

– Алла! – И вынырнувший из дыма прокопчённый аскер с копьём едва не вонзил наконечник в морду коня.

– Дзанг! – Отбить наконечник, срубить древко, затем – его владельца.

– Аара…

– Княже! – Подскакал один из телохранителей, выдёргивая Рюгена из горячки боя. Оглянувшись, Померанский увидел, что за это время почти вся его кавалерия выбралась на берег и вливается в бой. Ну всё, пора руководить…

Отъехав в сторонку, аншеф принялся за свои непосредственные обязанности, успевая отслеживать передвижения Павла. Наследника не пускали в первую линию, где он мог поймать грудью шальную пулю, а во второй линии – пускай, индивидуальные поединки с его-то мастерством почти не страшны.

– Бах! Бах! Бах! – Русский лагерь под командованием Миниха усилил обстрел, и оказавшиеся меж двух огней воины султана растерялись и откровенно запаниковали. Они всё ещё оставались храбрыми и умелыми воинами, но управление турецким войском полностью прекратилось и лишь небольшие подразделения не более нескольких десятков человек пытались сражаться командой, а не поодиночке.

На таких моментально наскакивали кавалеристы Грифича, не давая сопротивлению набрать обороты.

– Тра-та-та! Та-та! – И часть русского войска под командованием Миниха начала наступление на турок.

– Рра! – Вылетела из русского лагеря конная лава, и во главе её были руянские кирасиры, спешащие на соединение с Грифичем.

Всё, с этого момента паника окончательно овладела ими, и большая часть аскеров думали не о сопротивлении, а о спасении собственной жизни.